Подошла моя очередь, и я застыла на месте. Как я могла забыть про список гостей?!
— Имя?
— Энджи Маккафри.
— В списке нет. — Громила уже смотрел на следующего в очереди.
— Вы хотите сказать, что Сулейман и Моравия забыли внести меня в список? — Я изобразила негодование. — Слушайте, мы с ними друзья, и с Эриком Тейлором тоже. Мы должны были сегодня здесь встретиться. Они еще не ушли? Я немного припозднилась. — Во всяком случае, допытаться стоит.
Он прищурился.
— Да, они здесь. Но про вас ничего не говорили. Подождите минутку. — Он протянул руку за спину, вытащил телефонную трубку, прокричал в нее несколько слов и отключился. — Отойдите в сторонку, я дам знать, если что.
Он вернулся к очереди и списку, а я встала в холле у него за спиной. Минуты через две телефон зазвонил Громила рявкнул в него несколько слов и ткнул в мою сторону большим пальцем, давая понять, что я могу пройти. Так, элемент неожиданности отменяется, но, во всяком случае, меня впустили.
Сулейман и Моравия сидели все за тем же столиком в баре. С ними сидела еще какая-то женщина, но спиной ко мне. Моравия увидела меня и помахала.
Я подошла к столику и чуть не грохнулась в обморок. Это была Лилит, и выглядела она ничуть не хуже, чем в ночь, когда изображала жертвенного агнца. И затягивалась сигаретой, причем так, будто это был баллон с кислородом, а она глубоководным ныряльщиком.
— Лилит, вы целы!
Моравия с Сулейманом переглянулись. Моравия показала мне на стул рядом с собой, а когда я села, улыбнулась мне хитрой заговорщицкой улыбкой:
— Что, вынюхиваем и подсматриваем, Энджи?
— В смысле? — спросила я, но не сумела справиться с виновато дрогнувшим голосом.
— К нам приходили полицейские и расспрашивали — разумеется, после того, как выдали им свою пленку. Сказали, что вы здорово перепугались в тот раз. К счастью, они поняли, что никто не пострадал, правда, Лилит?
Лилит пожала плечами и глубоко затянулась.
— И кто посоветовал вам это сделать? — продолжала Моравия. — Кто-то же назвал вам пароль?
— Лес Бэнкс. Полиция разыскивает его за убийство Люси, но он сказал мне, что не делал этого, что виноват вампир. Он хотел, чтобы я пошла и засняла ритуал. Сказал, что такого доказательства будет достаточно, чтобы снять с него обвинение. — Я немного подождала и добавила: — Он еще говорил, что у Люси был новый бойфренд. Она что, встречалась с кем-то из вашей группы?
— Во всяком случае, мне об этом ничего не известно. — Моравия запустила длинные черные ногти в свой мартини и выудила оттуда оливку.
— Я нашла кое-какие свидетельства того, что они с Эриком были знакомы. Не могло так быть, что этот новый бойфренд и есть Эрик? — Я едва не поперхнулась вопросом.
Моравия посмотрела на Сулеймана, до сих пор слушавшего молча. Он ответил:
— Мы уже говорили вам, что Люси приходила в наш клуб. Конечно, Эрик несколько раз встречался с ней. А вот виделся ли он с Люси помимо клуба, мы не знаем.
— А что за связь с группой была у Люси? — Подошла официантка, но я махнула ей, чтобы она уходила.
— Клан, Энджи, — сказала Моравия. — Лучше называйте это кланом. Когда вы говорите «группа», кажется, что мы что мы страховые агенты. Люси была «донором». Так мы называем тех, кто дает кровь, вроде Лилит. Разумеется, только на добровольной основе. Люси поклялась, что сохранит все в тайне. Она не хотела, чтобы узнали у нее на работе, вот почему вы ничего не знал и почему мы не приглашали вас в клуб.
— Но Кимберли вы пригласили!
— Нет, она сама прокралась. Мне кажется, она подкупила вышибалу.
— А почему вы не велели Люси приходить в прошлую пятницу? Эрик распорядился?
— Ну конечно, нет! Я вам уже говорила — той ночью все отменилось.
— Но если вы не собирались выгонять Люси из группы, почему пригласили Кимберли и меня и просили не сообщать об этом Люси?
Моравия пожала плечами:
— Мы присмотрелись к вам на совещании и решили, что вы славная. Собственно, с какой стати Люси начала бы нам диктовать, кого приглашать, а кого нет? В конце концов, на ритуал мы вас не звали, вы сами себя пригласили.
— А как же насчет смерти Люси? — спросила я, стараясь, чтобы это прозвучало с любопытством, а не с отчаянием. — Наверняка в таких ритуалах заключается определенный риск. Разве не может человек зайти слишком далеко? Допустим, не в клубе, а, к примеру, у себя дома?
Моравия наклонилась и прижала губы к моему уху. От ее волос пахло сандаловым деревом — приятно, но ничего похожего на запах Эрика. Однако она была настолько великолепна, что ее близость заставляла меня нервничать.
— Энджи, — прошептала она, — когда пьешь кровь другого человека, то впитываешь в себя его могущество и жизненную силу. Это помогает почувствовать себя неуязвимым.
— А что от этого получает донор? — Мой нервный шепот напоминал Мэрилин Монро, надышавшуюся гелием.
Моравия пальцем прикоснулась к моему уху.
— Уж кому-кому, но не вам об этом спрашивать, Энджи, правда? Ритуал крови — это исполнение желаний как донора, так и вампира. И как бы он ни закончился… — она помолчала, и я тут же представила себе Люси, — это тоже выполнение желания. Кто вы такая, чтобы подвергать это сомнению? Кстати, он в задней комнате.
Комната «только для членов клуба» была почти пустой, в тени маячили всего несколько фигур. Эрик светился в темноте, будто сидел в луче лунного света. При виде него сердце мое подскочило, несмотря на принятое мной отчаянное решение. Я закрыла глаза, молясь о том, чтобы найти силы.
Но прежде чем я успела сделать еще один шаг, моей щеки коснулись прохладные губы. И сразу накатил запах, он, как благовония, исходил от его кожи и волос, окутывая меня. Я глубоко вдохнула и мгновенно успокоилась. Запах действовал как наркотик, и не только потому, что вызывал влечение к Эрику, но еще и потому, что навевал ощущение покоя и благополучия. Я слышала, что точно так же действует яд паука.
— Анджела, пожалуйста, иди сюда, сядь. Я надеялся увидеть тебя сегодня ночью. — Он подвел меня к дивану, легонько задевая руки и плечи кончиками пальцев.
Я пыталась вспомнить все, что узнала про Эрика и Люси, пыталась вспомнить, как боялась, что стану елея дующей. Но подходить к Эрику — все равно что входить в опиумный притон, и теперь мне требовалась доза. Я села на диван, однако прижала сумочку с ножом ближе к бедру.
Эрик наклонился ко мне, отвел волосы с моего лба. Комната погружалась во тьму, диван превратился в лодку. Я слышала голос Эрика у себя в сознании, негромким, ласкающий.
«Я знаю, что у тебя есть, Анджела, не забывай, что я читаю твои мысли. Я не сержусь, нет, по правде сказать, я рад, потому что пытался броситься с того утеса с тех пор, как Винсент силой затащил меня в эту проклятую жизнь».
