нашел ее в газете “Вашингтон пост”».
«Весьма любопытно. Хорошая работа. Получилось примерно так, как я и предполагал. Интересно было бы посмотреть на средний результат с большей выборкой – но так, чтобы исследование не заняло всю жизнь. Десять пунктов, мне кажется, недостаточно. И, конечно, есть еще один момент: книгу можно рассмотреть подробней, проверить штрихкод, найти, кем и когда она была издана. И прикинуть, с какой целью. А вот у фактов в сети гораздо сложнее установить авторство…»
Я вновь вспоминаю рассказ Борхеса и представляю, как до конца своих дней перебираю книги на стеллажах библиотек всего мира и изучаю штрихкоды, чтобы подтвердить идею Нолана.
«Мне кажется, десяти пунктов хватит», – говорю я.
Он пожимает плечами.
«Может быть, я единственный, кого это волнует, но ведь нами управляют. Не в классическом параноидальном смысле; этот контроль непреднамеренный. Но так уж сложилась бизнес-модель – нам скармливают информацию. Вот вам еще одно задание. Оно не займет много времени. Погуглите что-нибудь. Посмотрите результаты поиска и посчитайте, к скольким из них у вас будет доступ. Допустим, вы загуглите какого-нибудь известного человека и получите четыре миллиона ссылок – по скольким из них вы сможете пройти?»
«Прямо сейчас?»
Нолан дает указания Хью Джекману на натурных съемках «Престижа».
«Это недолго, я обещаю. Загуглите известного человека, и, скажем, вам выпадет четыре миллиона результатов. Google скажет: “Вот, мы нашли четыре миллиона результатов”. Но посмотрите, сколько из них вам доступны».
Я открываю ноутбук и ввожу в Google: «Следующий фильм Кристофера Нолана». За 0,71 секунды я нахожу 2 480 000 результатов, включая: «Каким будет следующий фильм Кристофера Нолана после “Дюнкерка”?» (портал Quora), «Следующий фильм Кристофера Нолана: Что бы мы хотели увидеть?» (онлайн-газета Observer) и «Все в ожидании следующего проекта Кристофера Нолана» (журнал Blouin Artinfo).
«Так, теперь прокрутите результаты до конца. Дойдите до самой далекой страницы; так далеко, как только сможете, и посмотрите, что получится».
Я прокручиваю вниз страницу с выборкой результатов. Всего я вижу девятнадцать страниц. Я иду дальше и дальше, пока не добираюсь до девятнадцатой страницы. А двадцатой нет. Я почувствовал себя героем «Шоу Трумана», который в конце фильма врезался в границу своего мира.
«Ну, до какой цифры вы дошли? Девятнадцать? А сколько результатов дано на странице? Двадцать?»
«Скорее, десять».
«Итак, сто девяносто результатов. А сколько там изначально было указано?»
«Два миллиона четыреста восемьдесят тысяч».
«То есть лишь толика от заявленного числа. Помню, когда я был помладше, я спросил об этом отца. Мы ехали в метро. И я спросил: “А в будущем мир продолжит развиваться?” Он ответил (а дело было где-то в середине 1980-х), что некоторые технологии уже вошли в пору зрелости. Например, авиация. Если взглянуть на коммерческие перелеты, то после изобретения “Боинга-747” они не сильно изменились. Да, был изобретен “Конкорд”, но ему так и не удалось прижиться. А полет на “Боинге-787” принципиально не отличается от полета на “Боинге-747”. Разница в том, что самолеты стали легче, дистанция полета дальше – это поступательное развитие. А эпоха кардинальных изменений для коммерческой авиации закончилась в 1960-е. Кажется, в финале “Шаровой молнии” Бонд управляет кораблем на подводных крыльях. Много лет назад я на таком судне плыл из Гонконга в Макао – опыт был совершенно чудесный, экзотический. К тому моменту они уже казались устаревшими. Но сейчас мы видим различные высокоскоростные катамараны, гоночные яхты, парящие над водой. Если не ошибаюсь, популярность подводных крыльев пришлась на 1950-е. Хотя изобретены они были намного раньше. А теперь они снова в моде. То же можно сказать и про мою работу, потому что я живу и творю в аналоговом мире. “Престиж” – это первый случай, когда студия ожидала, что мы будем оцифровывать негативы и монтировать фильм на компьютере. И мы немало ругались с командой постпродакшена из Disney, но все-таки проводили тестовые показы с целлулоидной пленки. Ни на “Престиже”, ни в следующих фильмах мы не подстраивали свой рабочий процесс под современные нормы индустрии. Мы продолжаем снимать на пленку, изначальный монтаж проводим на компьютере, затем записываем номера кадров для склеек и режем пленку вручную. И так собираем фильм. “Престиж” стал фильмом, на котором мы впервые отдалились от остальной киноиндустрии – вернее, она отдалилась от нас».
* * *
Незадолго до того, как Нолан выпустил «Престиж» в 2006 году, Джордж Лукас закончил третий приквел к своей саге «Звездные войны». В работе над фильмом участвовали 600 цифровых художников, чьи компьютеры суммарно обрабатывали чуть меньше данных, чем компьютеры NASA, но больше, чем сеть Пентагона. Даже в названии эпизодов прослеживалась склонность компьютерного мира к копированию и воспроизведению: «Скрытая угроза», «Атака клонов». В своей рецензии на «Людей Икс» критик журнала The New Yorker Дэвид Дэнби писал: «Гравитация утратила свое неумолимое притяжение. Плоть одного человека обретает черты другого, оплавляется, становится подобна воску, глине или жидкому металлу. Земля теперь не столько terra firma, сколько стартовая площадка, которая выводит нас в настоящее кинопространство – небо, где люди летают со скоростью снарядов, а настоящие снаряды (например, пули) иногда замедляются настолько, что их можно рассмотреть невооруженным глазом. Прощай, Ньютон: компьютерная графика нарушила незыблемость пространства и времени». Пора было устроить контрреволюцию.
В 2006 году «Престиж» немало озадачил новых фанатов Нолана, после фильма «Бэтмен: Начало» ожидавших от режиссера еще один летний блокбастер по всем канонам. А вместо этого они увидели мрачный стимпанк-триллер, по-фаустовски предостерегающий людей об опасностях погони за новыми технологиями. Старомодную оду кустарной магии кино: свету, звуку, монтажу, даже фотохимической печати негативов. Даже жанр «Престижа» ускользал от понимания. Что это, триллер в историческом сеттинге? Детектив про поиски убийцы? Фантастика с щепоткой готики? «Престиж» – кино совершенно своеобразное; подобно будущим работам режиссера, его невозможно описать иначе, как «фильм Кристофера Нолана».
Как и во многих сюжетах Нолана, в финале «Престижа» сюжетные повороты срабатывают один за другим, словно гранаты: шок от первого взрыва отвлекает на себя наше внимание, и потому второй срабатывает с еще большей силой. В конце мы раскрываем фокус Энжера «Перемещение человека», который во многом опирается на технологии будущего, – некоторые зрители даже обвинили Нолана в том, что он нарушил правила собственного фильма. Но еще раньше мы узнаем тайну Бордена и то, на какие жертвы он пошел, чтобы сделать свою магию более убедительной. Этот сюжетный поворот Нолан разыгрывает с фирменным блеском: пускает нас по ложному следу, хотя разгадка все это время была у нас под носом. В доказательство режиссер собирает монтажную последовательность из
