Через день наши уроки и вылазки в город или на фермы возобновились. Я продолжала наблюдать за некромантом и чёрной тенью за его спиной. Чутьё Вальда на мертвяков оставалось неизменным, что послужило для меня подтверждением слов «призрака». Наставник всегда знал, куда нам следует направиться до того, как прибегали взволнованные посыльные. На мои вопросы он пожимал плечами и отделывался одной и той же отговоркой:
— Несколько лет практики, и ты начнёшь чуять нежить.
Стоя на высоком камне, я больше думала о загадках и знаках в поведении Вальда, чем об упражнении. Наставник сердился. Он уже выполнил свою часть задачи — обследовал ритуальную землю и гробницы. Новых порталов или спрятавшихся чужаков не нашлось, что сулило нам немного свободного времени.
— Твёрже руки, Глория! Упирайся ногами! Спину прямо! — хрипло командовал Вальд, исправляя мои ошибки. — О чём ты думаешь?!
Я старательно тянула шею и направляла поток дара вдоль руки, чтобы изумрудный огонь собрался точно в центре ладони. Вальд сверлил меня чёрным взглядом.
— Тебя сбивают посторонние мысли. Соберись!
— Я стараюсь, — пропищала я, борясь с болью в мышцах.
— Не напрягайся, Глория. Ты же не курочка, готовая снести яйцо, — хмыкнул он. — Будь как струна, свободная для движения под пальцами музыканта. Тогда дар потечёт правильно. Иначе зажмёт плечи и не сможешь выполнять заклятия.
Я вздохнула, расслабилась, скидывая накопленную усталость. И начала всё заново.
— Так, — Вальд подбодрил меня любимым словом. — Всё. Достаточно.
— Фух! — невольно вырвалось у меня.
Я порядком вспотела в орденском пальто. Некромант подошёл ближе. Снежок поскрипывал под сапогами. Он молча протянул руки, чтобы снять меня с камня. Мгновение в сильных руках, и я оказалась рядом с ним, так близко, что увидела облачко пара, вылетающее через ткань, закрывавшую лицо.
«Перевёртыши не дышат», — вспомнила я, испытав облегчение, и невольно улыбнулась.
Мы оба замешкались, встретившись взглядами. Вальд будто держал меня в объятиях. Мне хотелось думать, что это были именно они. Пока он был рядом, я забывала о мансарде, о страшном откровении и подозрениях. Страх приходил волнами, неожиданно, когда я замечала в некроманте холодную ярость или жестокое безразличие.
Вальд опустил руки, намеренно шагнул назад. Взгляд сделался отстранённо-мрачным.
— Мой наставник бил за такое издевательство над магией. У него была крепкая трость, чтобы показать, где я был не прав, — сказал он.
Не слова — камни для стены между мной и им. Я не опустила головы, не отвела взгляда. Знала, что он не запугивает, но говорит, что думает.
— Тебе лучше скорее обучиться и начать самостоятельную практику, — продолжил Вальд.
— Ты так хочешь, чтобы я уехала? — не до конца понятная мне самой горечь заполнила сердце.
— Так лучше для тебя, — он отвернулся, делая вид, что осматривает дорогу к особняку.
— Разве обучение не идёт три года? — излишне поспешно и горячо воскликнула я, обходя наставника.
Мне необходимо было увидеть его лицо. Насмешка судьбы. Лица-то у него и не было. Я научилась догадываться о многом по полуприкрытым векам, по складочке между бровей. Тяжесть на душе разрасталась. Тайна Вальда, его поступки и слова мучили меня.
— Ты способная. Многого достигнешь быстро, если забудешь об упрямстве и посторонних чувствах.
Некромант был предельно сдержан. Замкнулся, словно скрылся в осязаемой тени.
— Служа Ордену, мы остаёмся живыми людьми.
Осмелев, я положила ладони на предплечья Вальда и ощутила, как напряглось его тело. Я должна была испытать некроманта, поэтому продолжила:
— Живые чувствуют. Страх, привязанность, любовь… Живые доверяют живым не только как мастерам своего дела, но как близким и родным. Они любят. Некроманты могут любить. Я верю в это.
Вальд наклонился ближе. Его тревожный взгляд долго метался по моему лицу, становясь всё чернее и печальнее.
— Иногда нам кажется, что мы испытываем чувства, но они могут обмануть, — вкрадчиво сказал он. — Обстоятельства жизни приводят нас к ошибочным умозаключениям. Внушают ложные чувства. Это ловушка невозможного, Глория. Люди, долгое время связанные общим делом и живущие вместе, легко путают голод одиночества и нечто большее. Как бы нам не хотелось иного.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Больно. Я не думала, что будет настолько плохо. Неужели Вальд не чувствует хотя бы искорки привязанности?
«Проклятый перевёртыш!»
Злость всколыхнулась и улеглась, но я оттолкнула Вальда.
— Закончив обучение, ты получишь настоящую свободу, — он постарался смягчить голос. — У тебя всё будет хорошо. И любовь… Будет.
«Но не со мной…», — я мысленно закончила фразу за него.
— Свобода и Орден? — усмехнулась я. — Какие сказки!
— Свобода — это не то, что нам кто-то даёт, — наставник ничуть не смутился. — Никто из живых не имеет свободы. Разве фермер свободен в выборе? Свободен от работы в поле или тяжёлого труда для семьи? А твой отец? Он волен выбирать, как ему поступать? Статус и мнение общества держат его в цепях не хуже законов Ордена. Мы все заключены в тесные клетки. Но можем обрести свободу в своём сердце и разуме. Не умолять о воле, а создать её для себя.
Я смотрела на Вальда и думала, сколько удивительных мыслей скрыто в его голове. Он не мог быть бездушной нежитью. Или это человеческая часть души Вальдрета говорит со мной? Снова встретиться с пленником мансарды, вот, что я должна немедленно сделать. Помочь соединить живое с живым. Изгнать мёртвое. Спасти сердце и душу некроманта.
40.
Долг предписывал мне немедленно расправляться с нежитью, препятствовать её проникновению в мир живых. Устав Ордена, который Вальд заставлял ежедневно изучать, требовал, чтобы я поставила в известность местные власти. Пойти к отцу и выдать наставника. По приказу лорда земель его закуют в цепи и поместят в камеру. Некроманты Ордена заберут бывшего соратника в столицу для испытаний. Ученика допросят и проверят. Затем найдут другого наставника. Долг требовал от меня решительных действий, но Глория Киффл плевать хотела на королевские законы. Я не отдам Вальда в руки верховных некромантов!
Вместо этого я снова поднялась в мансарду — дождалась, когда время перевалило за полночь, прокралась мимо комнаты наставника. Тряслась, что Вальд обнаружит меня. Я волновалась не за себя. Выкручусь как-нибудь. Что сделает нежить с пленником, если поймёт, что секрет раскрыт? Недовольство и ярость постоянно тлели в Вальде под видимой холодностью. Я не представляла на что он способен, если чужак в нём возьмёт верх, но всё равно не находила в сердце ненависти.
В комнате было холодно и пусто. Заглянув в зеркало, я подумала, что мне и правда привиделось невесть что. В отражении из темноты выступала часть стены с грудой старой мебели.
— Вальд… Вальдрет, — тихонько позвала я и коснулась рукой стекла. — Ох!
Какая же ледяная была поверхность зеркала! Я подышала на пальцы. Их словно обожгло до костей. Отвлеклась и не заметила появление «призрака».
— Вернулась, — выдохнул Вальдрет.
В его тоне было столько надежды и сдерживаемой радости, что мне стало стыдно. Кровь прилила к лицу, выступили слёзы. Игла в сердце, появившаяся после первой встречи, причиняла боль. Я думала о пленнике, как о Вальде. Они оба были тем человеком, которого я знала. Вальдрета немного меньше. Но глядя в открытое лицо с правильными чертами, я не могла не верить молодому некроманту.
— Хочу услышать правду, — прошептала я. — Как он захватил тебя?
Вальдрет сжал собственное плечо, сгорбился, закрылся. Ему сделалось неуютно. Я видела. Подумав, он ответил:
— Выманили в Донный мир. Они утащили ребёнка через портал. Я попался, как дурак. Подпустил ближе допустимого, — пленник с досадой поморщился. — Не хочу вспоминать! Перевёртыш оказался неожиданно сильным. Быстро вцепился. Мы боролись. Он вытянул силы, выбил из тела и вышел через портал вместо меня. У них плохо получается копировать физический облик, поэтому он попросту забрал тело. Единственный изъян — лицо.
