Читаем без скачивания Без свидетелей - Дороти Сэйерс

— Но где в таком случае находится мисс Виттейкер?

— Она где-то прячется. Но все равно ей от нас не уйти. Она не сможет снять деньги со своего счета — служащие банка предупреждены. Если это попытается сделать за нее миссис Форрест, мы проследим, куда она пойдет. Так что в самом худшем случае мы просто возьмем мисс Виттейкер измором. Но у нас есть и другая ниточка. Мисс Виттейкер сделала откровенную попытку бросить подозрение на одного своего несчастного родственника — темнокожего пастора-нонконформиста с удивительным именем Аллилуйя Доусон. У него есть к ней определенные претензии финансового плана. Правда, эти претензии не носят юридического характера, но всякий гуманный и порядочный человек счел бы своим долгом отнестись к ним с уважением. Но мисс Виттейкер этого не сделала; таким образом, с точки зрения окружающих, у Аллилуйи были все причины затаить против нее злобу. Вчера утром он попытался получить 10000 фунтов наличными по чеку на предъявителя за подписью Мэри Виттейкер. В полиции Аллилуйя изложил малоубедительную версию о том, что он получил чек утренней почтой, в простом конверте, без всяких объяснений. Его пришлось задержать как одного из предполагаемых похитителей.

— Очень топорно сработано! Ведь у него почти наверняка найдется алиби.

— Думаю, нам хотят навязать версию о том, что Аллилуйя нанял нескольких бандитов, которые сделали за него все, что нужно. Он состоит при миссии в Степни. Это город, где и была куплена серо-лиловая кепка. Не сомневаюсь, что там по соседству водится немало крутых ребят. Разумеется, мы проведем тщательный сбор информации и опубликуем все подробности в прессе.

— А потом?

— Потом, полагаю, на сцену вновь выступит мисс Виттейкер. Она объявится где-нибудь в крайне взволнованном состоянии, с ужасным рассказом о нападении бандитов и похищении с целью выкупа. Если у кузена Аллилуйи не найдется удовлетворительного алиби, то мы узнаем, что он тоже был на месте преступления и руководил убийцами. Если же он сумеет доказать, что его там не было, то мисс Виттейкер вспомнит, как бандиты произносили его имя. А может, он и сам появлялся в их мрачном логове. Разумеется, бедная девочка едва ли будет в силах вспомнить, когда именно он туда приходил, и где находилось это самое логово.

— Какой дьявольский замысел!

— О да, Мисс Виттейкер — очаровательная молодая дама. Я даже не знаю, перед чем она могла бы остановиться. Судя по всему, милейшая миссис Форрест с ней одного поля ягода. Разумеется, доктор, мы просим вас сохранить все это в тайне. В деле поимки мисс Виттейкер все зависит от того, поверит ли она, что мы заглотили ее наживку.

— Я отнюдь не болтлив, — заверил его доктор. — Вы говорили о «банде преступников», но, как я понял, это банда и есть. А мисс Финдлейтер умерла от полученного удара по голове. Надеюсь, что мой коллега и начальник полиции проявят не меньшую сдержанность. После того, что вы сказали вчера вечером, я их на всякий случай предостерег.

— Все это замечательно, — сказал Вимси, — но какими неопровержимыми уликами мы располагаем против этой женщины? Умно построенная защита не оставит от нашей версии камня на камне. Мы можем безусловно доказать только то, что она проникла в дом на Хэмпстедской пустоши и украла там ведро угля. Ведь смерти всех ее жертв врачи признали естественными. Что касается мисс Финдлейтер, то даже если мы докажем, что ее усыпили хлороформом, это все равно ничего не решит. Хлороформ не так трудно достать, это ведь не мышьяк и не цианид. И даже если на гаечном ключе есть отпечатки пальцев мисс Виттейкер…

— Их там нет, — мрачно произнес Паркер. — Эта девица знает, что делает.

— Но зачем ей понадобилось убивать Веру Финдлейтер? — неожиданно спросил доктор. — По вашим словам выходит, что мисс Виттейкер должна была, напротив, чрезвычайно дорожить этой девушкой. Ведь она являлась единственным свидетелем, который мог подтвердить алиби Мэри Виттейкер в отношении других преступлений, если это вообще были преступления.

— Возможно, ей стало слишком много известно об отношениях мисс Виттейкер с миссис Форрест. У меня сложилось впечатление, что Вера Финдлейтер сослужила мисс Виттейкер какую-то службу, после чего сделалась опасна для преступницы. Мы надеемся, что нам удастся застукать миссис Форрест и мисс Виттейкер, когда они в очередной раз выйдут друг с другом на связь. Как только это произойдет…

— Гм! — хмыкнул доктор Фолкнер и подошел к окну. — Мне не хотелось бы беспокоить вас понапрасну, но я вижу, что сэр Чарльз Пиллингтон в данный момент беседует со специальным корреспондентом «Телеграфа». Сегодня в утреннем выпуске «Мелл» была опубликована статья о преступлении в окрестностях Крауз-бич, которая заняла всю первую страницу, и патриотическая передовица против въезда цветных иммигрантов. Наверное, с моей стороны излишне напоминать вам о том, что «Телеграф» теперь не побоится подкупить даже архангела Гавриила, лишь бы только переплюнуть «Мелл».

— Дьявол! — воскликнул Паркер, бросаясь к окну.

— Слишком поздно, — посетовал доктор. — Журналист из «Телеграфа» уже скрылся в здании почты. Правда, вы можете им позвонить и попытаться остановить это сообщение.

Паркер так и сделал. Редактор «Телеграфа» вежливо заверил его, что этот материал к нему не поступал, и что если он его получит, то непременно последует указаниям инспектора Паркера.

Редактор «Телеграфа» говорил чистую правду. Информацию получил редактор газеты «Ивнинг Бэннер», которая была дочерним изданием «Телеграфа». Что поделать — в трудные времена кризиса левая рука предпочитала не знать, что делает правая. Кроме того, это ведь было эксклюзивное интервью!

Глава XXII

ВОПРОС СОВЕСТИ

О да, я знаю, ты религиозен, Имеешь то, что называют «совесть», и двадцать хитрых трюков и уловок, чтоб изощренно обходить все то, чего она потребует.

Это было в четверг, 23 июня, в канун праздника святого Иоанна. Буднично-зеленые покровы, в которые облекается храм на время ежедневных служб после мистических восторгов Пятидесятницы, теперь убрали. Алтарь опять сиял белизной. В часовне девы Марии при церкви Св. Онезимуса как раз закончилась вечерня. В воздухе еще стоял слабый аромат ладана; под потолком клубилось облачко благовоний. Низенький псаломщик, вооруженный очень длинным приспособлением для гашения свечей, ходил по церкви. Гаснущие свечи издавали специфический запах горячего воска, немного неприятный, но зато проникнутый святостью церковного обихода. Несколько пожилых дам, присутствовавших на богослужении, нехотя поднялись с мест, прервав свои молитвы, и одна за другой удалились, по очереди преклонив колени перед алтарем. Мисс Климпсон собрала в кучку свои маленькие молитвенники и, не глядя, нашарила рукой перчатки. К несчастью, при этом она уронила ежедневник, который завалился за длинную скамеечку для коленопреклонений. Из ежедневника в темный угол за исповедальней дождем посыпались пасхальные открытки, закладки, картинки на сюжеты из Святого Писания, засохшие веточки вербы и бумажки с текстом «Ave Maria».

Мисс Климпсон, возмущенно вскрикнув, нырнула за своими бумажками и немедленно раскаялась в том, что позволила себе в святом месте столь неподобающий взрыв раздражения. «Терпение, — пробормотала она, извлекая из-под скамейки последний листок, подобно потерянной драхме, — я должна научиться терпению и самообладанию». Кое-как засунув бумаги обратно в ежедневник, мисс Климпсон схватила перчатки и сумочку, поклонилась алтарю, уронила сумочку, снова подхватила ее, на этот раз с румянцем мученицы, поспешила по проходу к южной двери, где с ключом в руке стоял ризничий, ожидая, когда он сможет выпустить посетительницу. Выходя, она бросила взгляд на главный алтарь, где в полумраке белели длинные свечи, словно бледные призраки. Внезапно ей пришло в голову, что это выглядит мрачно и жутко.

— Доброй ночи, мистер Станнифорт, — быстро бросила она на ходу.

— Доброй ночи, мисс Климпсон, доброй ночи.

Мисс Климпсон была рада покинуть мрачный придел церкви и выйти в зеленое сияние июньского вечера. В церкви она почувствовала какую-то угрозу, опасность. Была ли то мысль о суровом Крестителе с его призывом к покаянию? Молитва о даре говорить правду и смело противодействовать злу? Мисс Климпсон решила, что ей лучше поспешить домой и почитать Евангелие и Послания, которые в сравнении с праздником этого строгого и непреклонного святого казались удивительно мягкими и утешительными. «А заодно приведу в порядок эти бумажки», — подумала она.

У миссис Бадж в передних комнатах на втором этаже было душно. Мисс Климпсон распахнула окно и уселась перед ним, чтобы навести порядок в своих маленьких реликвиях. Открытка с репродукцией «Тайной Вечери» относилась теперь к молитве о сосредоточении, «Благовещение» Фра Анджелико выскользнуло из разворота с числом 25 марта и угодило в воскресенье после троицына дня, изображение «Сердца Иисусова» с текстом по-французски попало в раздел о теле Христовом… «О Господи!» — воскликнула мисс Климпсон. — «Наверное, я случайно подобрала это в церкви».