Я увидел молодую девушку с парнем, который стоял чуть поодаль от нее и беспокойно озирался по сторонам.
– Ты видишь кого-нибудь? – шепотом спросил Свен. Я отошел от «глазка», давая ему возможность самому взглянуть туда и получить ответ на свой вопрос.
– Ты узнаешь их? – спросил я, после того, как Свен посмотрел на них.
– Нет. Девушка, которая не могла видеть нас, снова постучала в дверь и крикнула:
– Впустите нас, пожалуйста. Мы тоже из Норбурга.
– Погодите, – вмешался, наконец, Гарольд, глаза его засияли, будто он разгадал великую тайну человечества, – мне знаком ее голос, это Лотта, она работала у нас в администрации несколько месяцев. Лотта, это ты? – добавил он, повысив голос, чтобы она могла услышать его.
– Да, это я. Откройте, пожалуйста, – умоляюще произнесла Лотта, которая судя по голосу, не узнала Гарольда. Гарольд посмотрел в «глазок» и умоляюще посмотрел на меня:
– Да, это она. Давай откроем дверь?!
– А кто рядом с ней? Ты его знаешь?
– Нет, но я знаю Лотту. Она не подведет нас, – уверенно ответил Гарольд.
– Не влюблен ли ты в нее? – с ехидной ухмылкой спросил Свен, на что Гарольд смущенно потупил глаза. – Я вылезу через люк, и проверю, нет ли никого вокруг, – шепотом добавил Свен, обращаясь ко мне.
– Будь осторожен, – ответил я. Со стороны Свена это было разумным решением. Ведь они могли вернуться, чтобы убить нас. Тем более, убийца Флаки видел нас. А девушку из Норбурга они могли использовать в качестве приманки. Я стал ждать, пока Свен поднялся по лестнице, и, высунувшись по пояс из люка, обвел взглядом округу. К счастью, на улице уже занимался рассвет, поэтому спрятаться им было сложно. Свен спустился и сказал, что никого не видно. Бруни и Гест, в свою очередь, проверили через отверстия для весел, не затаился ли кто у бортов ковчега. Все было чисто, и мы решили открыть дверь.
– Отойдите от двери, открываю! – крикнул я, и, отбросив защелки, оттолкнул дверь наружу. Обернувшись, я увидел, что Свен вооружился мечом, а Бруни и Гест держали в руках ножи, приготовившись к возможной атаке. После того, как Флаки обманул нас, мы уже не могли себе позволить доверять незнакомым людям здесь. Только увидев оружие в руках ребят, я осознал всю опасность, которую таил в себе этот момент. Но сожалеть об этом было уже поздно, да и бесполезно. Девушка с парнем уже поднимались по трапу-двери. Скрип досок под ними придавал их шагам зловещий оттенок. В памяти всплыли фильмы ужасов, где маньяк не спеша идет к своей жертве, которая затаилась за шкафом. Первой вошла девушка. Лохмотья на голове, ссадины на лице и изорванная одежда, не затмевали красоты ее лица.
– О, Гарольд, это ты?! – она с радостным криком бросилась к нему на шею. Гарольд удивленно выглядывал из-за ее плеча, а потом, придя в себя, обнял ее, закрыв глаза в радостной улыбке. За ней вошел парень. Он уверенным и твердым взглядом окинул нас.
– Меня зовут Магнус, – непринужденно и спокойно представился он, несмотря на наши подозрительные и враждебные взгляды. – Я из Хелигштадта.
– Откуда? – переспросил я, не понимая о чем он.
– Из Хелигштадта. Это мы убили этих людей, – все также спокойно ответил он, указывая в сторону улицы, где лежали тела убитых норбургцев. Мне нравилась его смелость и открытость. Но не понравилось это Свену, который в ярости направился на него. Я остановил Свена.
– Не трогайте его, он меня спас, – крикнула Лотта. – Прошу вас…
Мы закрыли дверь, и сели за стол. Магнус рассказал нам, что людей из Хелигштадта возглавляет Торстен. И их вдвое больше, чем нас. При этом все мужчины. Они тоже, как и мы, искали божественный сад. Также он рассказал, что Торстен мог отправить людей за ними, поэтому надо было скорее покинуть ковчег.
Глава 65
Из рассказа Магнуса я понял, что нам противостоит пусть и небольшая, но натренированная и обученная армия Торстена, которая в два раза превосходила нас числом, если не брать в счет наших девушек. Он рассказал, что это он убил Флаки. По его словам, он хотел произвести впечатление на Торстена, но тот ему даже не поверил. Это была его основная версия того, почему он ушел от них и присоединился к нам. Он был открыт и честен с нами, и эта честность обезоруживала. Но в одном он все же лгал. Основной причиной его ухода от них была женщина, а именно эта молодая девушка Лотта. Возможно, в этом деле он обманывал не только нас, но и себя.
На горизонте показалось солнце, и первые ее лучи начали пробиваться сквозь отверстия и верхние щели в ковчеге. С первыми лучами солнца вернулось и самообладание к Гретхен, которая даже немного поспала после ужасной для нее ночи. Было больно смотреть на нее: впалые щеки, исхудалое тело, и лишь глаза, полные отчаяния и безнадежности, выдавали в ней живое существо. Ей бы сейчас не помешали сеансы доктора Генриха.
Мы взяли столько запасов еды, сколько это было возможно. По легенде путь до божественного сада составлял немногим меньше недели, но наученные опытом в ковчеге, мы взяли еды с запасом на две недели. Выйдя из ковчега, мы прочувствовали утреннюю прохладу всем телом, которое в ответ отозвалось мурашками. Тиль снял свою рубашку и накрыл ею дрожащие плечи Гретхен. Я, решив последовать его примеру, тоже начал снимать рубашку, чтобы дать ее Лизе, но она решительно отказалась принимать ее, уверяя, что чувствует себя хорошо. Днем здесь невыносимая жара, которую проклинаешь, а ночью ее так не хватает. Такая переменная температура превращает эту местность в песчаную. Не успевают песчинки собраться, как ветер или дождь мгновенно смывают их в море, как сейчас, например. Ветер, что дует с суши, бросает нам песчинки прямо в глаза, а с восточной стороны лучи солнца не дают возможности поднять головы, ослепляя нас.
Глубокие, темные ущелья тянутся извилисто и, кажется, что конец его далеко не близок. Ширина их везде разная, от десяти и более шагов, внутренняя сторона которых покрыта тенью, а некоторые из них все еще углубляются тонкими линиями водных струй. В дневное время ущелья являются отличным спасением от жары, так как до их глубин лучи солнца доходят лишь один раз в день, не задерживаясь на более чем пятнадцать минут. Все побережье представляет из себя одни лишь каньоны, по обе стороны, края не видно, везде одинаковый, повторяющийся пейзаж. Простому человеку без новейших технологий невозможно подняться на вершину хоть
