Читаем без скачивания Смерть под парусом - Чарльз Сноу

Эвис так закусила губу, что она у неё побелела.

— В уме вам не откажешь, мистер Финбоу, — сказала она.

— Я просто постарался составить себе ясное представление о каждом участнике драмы, — ответил он, — вот и вся моя заслуга. Итак, всё говорило за то, что версия, о которой идёт речь, вполне приемлема. Второй вопрос — почему убийца не воспользовался предложением Иена сохранить всё в тайне — объясняется просто, если считать, что убийцей был Кристофер. Он боялся признаться из страха потерять Эвис. Он был очень умён и прекрасно сознавал, что его счастье висит на волоске. Эвис достаточно малейшего повода, чтобы разорвать их помолвку. И я хорошо представляю себе, как он с присущей ему горькой иронией думал, что убийство — весьма серьёзный повод в глазах Эвис.

Однако без ответа оставался ещё первый вопрос: почему не было сделано попытки бросить тень ни на одного из присутствовавших? Но как только Беррелл на следующий день извлёк со дна реки пистолет, и этот вопрос перестал быть вопросом. В эту же ночь, подъезжая на лодке к дому, я сказал Иену, что картина преступления становится для меня ясна. Я имел в виду, что, если подтвердится, что Роджеру было известно о болезни Кристофера, которую последний хотел скрыть, тогда почти все звенья цепи налицо.

— Почему же ты не объяснил мне это тогда? — сказал я с укором.

— Потому что я сам увлёкся талантливым спектаклем Кристофера и хотел досмотреть его до конца. А кроме того, в интересах дела нужно было, чтобы ты продолжал опекать Эвис и смотреть на неё преданными, страдальческими глазами, — ответил он. — Если бы Кристофер заподозрил, что кто-то напал на его след, боюсь, здесь разыгралась бы ещё одна трагедия. Сегодня утром я звонил из деревни Аллену — это мой друг из Скотланд-Ярда — и просил просмотреть регистрационную книгу пациентов Роджера и переслать её мне. Он нашёл имя Кристофера в записях за апрель 1928 года, но не смог в них как следует разобраться. Книга пришла сегодня, но я ещё не заглядывал в неё.

— Я могу просветить вас на этот счёт, — печально произнесла Эвис. — Кристофер страдал каким-то малоизвестным заболеванием крови. Некоторое время, правда недолго, Роджер даже считал эту болезнь смертельной. Он давал Кристоферу какой-то экстракт, и, пока тот принимал его регулярно, формула крови была нормальной. Финбоу пристально посмотрел на неё:

— Я догадывался, что вы в курсе дела. Это многое объясняет. Хорошо, что я не поделился своими догадками с Иеном.

— Почему? — изумился я. — Как мог характер болезни Кристофера оказать влияние на твой план действий?!

— У человека, который знает, что он неизлечимо болен, совершенно меняется психология, — объяснил Финбоу. Он ни во что не ставит человеческую жизнь, и это в какой-то степени объяснимо. Даже потом, когда он выздоравливает, как было с Кристофером, этот психологический перелом ещё долго продолжает ощущаться.

Именно эта лёгкость отношения к жизни и смерти и сделала Кристофера таким хладнокровным и расчётливым убийцей. И если бы на его пути возник кто-либо, он бы не остановился ещё перед одним убийством — это моё твёрдое убеждение. В общем, трагедия Кристофера стала мне окончательно ясна вчера ночью. Сведения, которые сообщил мне Аллен, лишь подтвердили мою теорию, они, собственно, были уже не столь и важны, ибо у меня не оставалось и тени сомнения, что нечто подобное должно было иметь место в биографии Кристофера. Но я всё ещё не мог объяснить себе поведение Эвис.

— Моё? — в недоумении спросила Эвис.

— Да, Эвис, ваше. В письме, которое я получил сегодня утром от Аллена, содержатся некоторые сведения о жизни Тони, которые лишний раз подтвердили то представление, которое создалось у меня о ней. Кроме того, в письме говорится об условиях завещания, по которому Эвис становится наследницей капитала дяди, а также о размере доходов, на которые она живёт. — Он закурил сигарету и продолжал: — Теперь мы подошли к этапу расследования, который, пожалуй, всё же делает мне честь. Мне нужно было провести строгую грань между тем, что я знаю наверняка, и тем, о чём я только догадываюсь. Уильям, Филипп и Тони по тем или иным причинам выпадали из круга подозреваемых. Найденный пистолет окончательно вывел Тони из игры, хотя я, собственно, в этом доказательстве и не нуждался. Под подозрением оставались только Кристофер и Эвис. Могла ли Эвис быть убийцей?

Я узнал, что её доход составляет всего двести пятьдесят фунтов стерлингов в год и ей, вероятно, приходится с трудом сводить концы с концами. Однако это обстоятельство не могло существенно повлиять на ход моих рассуждений. Мало ли девушек при весьма ограниченных возможностях ухитряются производить впечатление, будто они купаются в роскоши — в основном за счёт того, что всё необходимое им обеспечивают другие. Эвис жалко улыбнулась и пробормотала:

— Вот уже около года я питаюсь за чужой счёт — трачусь лишь на завтраки.

Тони возмущённо воскликнула:

— Господи, и как только таких земля носит! Брать, ничего взамен не давая, да ещё святошу из себя корчить!

Финбоу продолжал:

— С другой стороны, девяносто тысяч фунтов на дороге не валяются — это целое состояние. Однако если Эвис была убийцей, то её поведение после совершённого преступления не укладывалось ни в какие рамки. Если бы она убила Роджера из корыстных побуждений, то она стала бы проливать крокодиловы слёзы, разыгрывать безутешное горе и прочее, и вместе с тем её не покидал бы страх за содеянное. Но она вела себя так странно, что я никак не мог уяснить, почему эту девушку обуревают такие противоречивые эмоции: страх, ожесточение, укоры совести и торжество — и всё это совершенно искренне!

Одно время у меня родилась мысль, что она могла убить Роджера из-за Кристофера, зная, что Роджер собирается испортить карьеру её жениху. Но я отверг эту гипотезу.

— А почему? — спросил Филипп.

— Потому что Эвис не была влюблена в Кристофера. Если хотите знать, я лишь совсем недавно перестал рассматривать Эвис как возможную убийцу — когда я убедился, что она точно знает, кто совершил преступление.

Испуганные глаза Эвис встретились с холодными голубыми глазами Финбоу.

— Что касается самого акта убийства, — снова начал Финбоу, — то в нём есть одна странность. Никто не признался в том, что слышал выстрел. В каюте, где гремит приёмник, действительно трудно что-нибудь услышать, ну 8 в других местах? А между тем даже маленький пистолет стреляет не бесшумно, он издаёт негромкий звук вроде того, что мы только что слышали.

Он замолк на мгновение, а потом заговорил снова:

— Если Эвис сама не была преступницей, то она в момент убийства находилась в своей каюте, по соседству с местом происшествия. Она не могла не слышать выстрела. Чуть позже она вошла в кают-компанию и поняла, что Кристофер появился там буквально за минуту до неё. Я полагаю, Эвис, уже тогда вы знали, кто преступник.

Огромные глаза девушки смотрели на него не мигая.

— И вы знали, почему это преступление было совершено. Я подозреваю, что это вы передали Кристоферу, что Роджер намерен пустить в ход против Кристофера имеющиеся у него сведения медицинского характера. Но сам Роджер понятия не имел, что Кристофер знает о его намерении. Роджер воображал, что он будет действовать за спиной у Кристофера, а тот, бедняга, так никогда и не узнает, почему вдруг правление решило отказаться от его услуг. Вот почему Роджер встретил Кристофера так приветливо: он не ожидал опасности с его стороны. Потому-то он и умер с улыбкой на лице.

Эвис словно окаменела. В её лице не было ни кровинки.

— Когда картина преступления стала мне ясна, объяснить поведение Эвис не представляло трудностей. Вначале она действительно не на шутку испугалась, что её самоё могут заподозрить в убийстве, и стала просить у Иена защиты. Но потом она стала бояться, что, призывая на помощь кого-то со стороны, она тем самым ставит под удар истинного убийцу, а кто это был, она догадывалась. Она была рада…

При этих словах Эвис сжалась и словно ушла в кресло.

— …да-да, рада, что Роджер убит, но опасалась, что его убил Кристофер. Однако над всеми остальными чувствами преобладало чувство собственной вины за то, что она утаила от следствия кое-какие детали, и в особенности за то, что, поддавшись минутной слабости, она предала Кристофера, которого по-своему любила. Собственно, так и получилось. Если бы Иен не вызвал меня сюда, то это дело так и было бы похоронено в архивах Скотланд-Ярда как «загадочное самоубийство». Вот причины, которые заставили Эвис вести себя так, как будто она и есть самая настоящая убийца. Не сознательно, конечно. Если бы она действовала сознательно, у неё не получилось бы так убедительно.

Мертвенно-бледное лицо Эвис было маской безысходного страдания. Она не шелохнулась, не заплакала — просто застыла, уставившись потухшим взглядом в одну точку.