Вряд ли можно найти какие-нибудь доказательства этого резкого суждения, за исключением одного, их религиозными методами, к которым (как другие семитские народы) они были отчаянно приложены. В Карфагене было много храмов, святынь и мест для жертвоприношений, или «тофетов». Наиболее почитаемым божеством города в многочисленном пантеоне был Баал-Хаммон — «Бог алтарей для воскурений» — и его жена, Танит — «Лицо Баала». Имя Танит предполагает, что она была только отражением своего мужа, но на самом деле ее нельзя было считать только его подобием. Как только карфагеняне приобрели земли на севере Африки, они сразу ощутили потребность в какой-то защите своей жизни и изобилия. Роль защитницы стала исполнять их богиня-мать Танит.
В разных древних текстах сообщается о темной стороне карфагенской религии. В Библии есть история о том, как финикийцы приносили в жертву маленьких детей. Царь Иудейского царства осквернил одно из их святых мест, «чтобы никто не проводил сына своего и дочери своей чрез огонь Молоху», и пророк Иеремия передает слова еврейского Бога: «И устроили высоты Ваалу, чтобы сожигать сыновей своих огнем во всесожжение Ваалу, чего Я не повелевал и не говорил, и что на мысль не приходило Мне».
Греческий историк Диодор Сицилийский, не самый надежный из историков, оставил знаменитое описание того, как карфагеняне пытались умиротворить разозленного Баала. Диодор сравнивал Баала не с главным греческим богом, Зевсом, а с его ужасающим отцом, Кроном, который сожрал своих собственных детей: «В своем рвении загладить вину за свое бездействие, они [карфагеняне] выбрали двести благородных детей и публично принесли их жертву… В городе стоял бронзовый образ Крона, простирающий свои руки ладонями вверх и наклонно к земле, так что каждый ребенок, положенный на них, скатывался вниз и падал в специально приготовленные ямы, заполненные огнем».
Согласно Плутарху, родители спасали своих собственных младенцев, заменяя их купленными беспризорными детьми. На месте жертвоприношения играла громкая музыка, чтобы заглушить крики жертв.
Современные ученые сомневались, можно ли поверить в такой экзотический холокост. Может, это небылицы, распространяемые врагами карфагенян? Если в этих историях есть какая-то доля истины, то, скорее всего, в некоторый момент вместо человеческих жертв должны были принести в жертву животных (как в легенде об Аврааме и Исааке). Затем в 1920-х годах раскопали «тофет» со сгоревшими останками маленьких детей. Одно время считали, что это было просто кладбище детей и мертворожденных младенцев, которых после смерти предлагали богам в качестве умиротворения. В результате дальнейших исследований ученые обнаружили останки детей до четырехлетнего возраста, а надписи прояснили, кого именно приносили в жертву. Так, один отец написал: «Госпоже Танит и Баалу-Хаммону Бомилькара сын Ганнона, внука Милькиатона, посвящаю этого сына от своей плоти. Благословите его!»
В стране с небольшой территорией обязательно должно быть небольшое население, и Карфаген является подтверждением этого. Географ Страбон писал, что численность населения Карфагена равна 700 000 человек, но это возможно, только если он включил в это число жителей окружающей сельской местности и других поселений, относящихся к карфагенским владениям. Однако вне городских стен никогда не проживало более 200 000 человек чисто финикийского происхождения. Население города во время его наибольшего расцвета в начале III века не превышало 400 000 человек, включая рабов и приезжих иноземцев.
Будучи государством с международными связями и имперскими амбициями, Карфаген не имел достаточного количества граждан, чтобы собрать сильную армию. Для ведения войны он обычно принимал на службу наемников из числа африканских соплеменников, а также из народов, живших в отдаленных землях — в Испании и Галлии. Такая практика имела некоторые недостатки, поскольку не имеющие чувства патриотизма наемники заинтересованы только в оплате, и иногда, если у них возникало какое-то недовольство, они выступали против своих беззащитных работодателей. Главным полем деятельности Карфагена была не земля, а море, поэтому беднейшие граждане нанимались в судовые команды.
Как правило, негреческие государства не имели никакой установленной системы управления, однако Карфаген и Рим были исключениями из этого правила. С точки зрения греков это означало, что они не являлись в полном смысле варварскими народами — то есть непонятными чужеземцами, речь которых напоминала однообразное звучание «бар-бар». По крайней мере, уже в этом смысле карфагеняне и римляне могли стать почетными членами клуба цивилизованных народов. Философ Аристотель был знатоком конституций и нашел, что у карфагенян было «прекрасное государственное устройство». Он продолжал: «Доказательством слаженности государственного устройства служит уже то, что сам народ добровольно поддерживает существующие порядки и что там не бывало ни заслуживающих упоминания смут, ни тирании», в отличие от многих, если не от большинства греческих государств, он мог бы добавить.
Карфагенская и римская системы управления имели общие черты, поскольку обе они были «смешанными» — то есть сочетали в себе черты монархии, олигархии и демократии. Маловероятно, что Карфагеном когда-то управляли царь или царица (при всем уважении к Дидоне), однако в системе управления неоднократно преобладала какая-нибудь одна могущественная семья или род. В III веке в Карфагене правили два высших чиновника — «суфета». Это то же самое слово, что и еврейское «шофет», которое обычно переводят «судья», как в «Книге судей». Таким образом, можно предположить, что суфеты обладали не только исполнительной властью, но и выполняли обязанности судей. Как и римские консулы, они избирались на народном собрании и исполняли свои обязанности в течение одного года. По-видимому, два суфета в течение одного срока делили власть друг с другом. Претенденты на эту должность должны были принадлежать к знатному и богатому роду.
Совет старейшин из представителей высшего сословия помогал суфетам решать различные политические и административные вопросы. В совете числилось несколько сотен членов, среди которых выделялся постоянный комитет из тридцати человек. Он занимался неотложными делами, а также, что характерно для таких групп, по-видимому, составлял повестку дня всего совета. Если совет и суфеты вырабатывали совместный план действий, то они не должны были выносить его на рассмотрение собрания. В то время это было нормой. Более продвинутой с точки зрения управления стала специальная группа из 104 членов совета старейшин. Ее называли «суд ста четырех». Эти люди вершили правосудие и следили за соблюдением законов, наподобие спартанских эфоров. Они также занимались вопросами государственной безопасности и контролировали действия чиновников. Их функции в чем-то сходны с деятельностью министерства внутренних дел в полицейском государстве.
В отличие от римских консулов, суфеты не занимались военной деятельностью. Существовала отдельная должность военачальника, на которую можно было кого-нибудь избрать. Наиболее привычным образом жизни для Карфагена была мирная торговля. Если начиналась война, то обычно военные действия велись довольно далеко от города и продолжались очень короткое время, поэтому карфагеняне считали, что войну должны вести временно назначенные военачальники. В мирное время суфеты также могли одновременно занимать должность военачальника, но если Карфаген находился в состоянии войны, то на эту должность привлекались те, кто уже доказал свои полководческие качества.
Основным качеством карфагенских военачальников была уверенность в себе, поскольку они занимались очень опасной деятельностью. Неудачу на поле битвы власти не принимали и часто приговаривали неудачного военачальника к распятию на кресте. Победа также имела отрицательные последствия, поскольку правительство Карфагена боялось, что победившие полководцы возвратятся в Карфаген со своими наемниками и захватят власть.
Из трех элементов карфагенской системы управления, власть, вне всякого сомнения, находилась у олигархии. Главное занятие карфагенян — делать деньги, и немногие выступали против богатеев, возглавляющих правительство. Народные массы не развили в себе чувство солидарности и способность к коллективным действиям, присущие римскому народу. По современным меркам Карфаген представлял собой не национальное государство, а что-то вроде международной корпорации.
Что бы мы ни говорили о карфагенской политике и карфагенском обществе, необходимо помнить замечание Цицерона: «Карфаген не обладал бы без продуманных решений и распорядка таким могуществом на протяжении почти шестисот лет».
Карфагеняне изгнали из западных морей почти всех греков, однако они все еще оставались в Сицилии. В течение трехсот лет между ними постоянно возникали конфликты, поэтому остров представлял собой горячую точку, где столкнулись две половины средиземноморского мира. И теперь на сцене появился новый игрок — Рим. Искра не заставила себя долго ждать.
