Дело в том, что параллельно этим письмам Ленин по своим каналам тоже обеспечивал «конспирацию» прибытия Андреевой в Россию. Заботясь о ее безопасности, хотя никакой необходимости в этом не было (преступление Андреевой, которое ей инкриминировалось, – издание в 1905 году газеты «Новая жизнь» – к тому времени попало под амнистию, в связи с чем, собственно, и стало возможным ее возвращение), Владимир Ильич возложил все тяготы по обеспечению ее безопасности в России на самого надежного партийного товарища – Романа Малиновского, успешно совмещавшего руководство фракцией социал-демократов в Государственной Думе с ролью платного провокатора охранки. Того самого Малиновского, по инициативе которого мало кому известный до этого Сталин был кооптирован в состав ЦК РСДРП.
И еще штрих. На пути из Капри Андреева в письме к А.М. Коллонтай писала 29 ноября 1912 года из Копенгагена: «За мной все время, с самого Капри, был хвост благодаря визиту к Алексею Максимовичу Вл. Лв. Б-ва [Бурцева], совпавшему с моим отъездом» . Следовательно, Андреева подозревала «ассенизатора партий», то есть человека едва ли не единственного, в отношении непричастности которого к охранке сомнений нет, в том, что он привел к ней мифический «хвост». А, может, не подозревала вовсе, а просто боялась? Ведь Бурцев мог прибыть на Капри только по делу, которому посвятил свою жизнь. По вопросу выявления провокаторов охранного отделения… А вот Малиновского, которого Бурцев все-таки разоблачил как провокатора, Мария Федоровна почему-то не опасалась.
Странное обстоятельство: в тексте одного из приведенных в сборнике писем Ленина Горькому есть такие слова об Андреевой: «Еще черкните, как Малиновскому найти ее в Питере или в Москве. Через Тихонова?» , но в подробнейшем «Указателе имен» Малиновский не упоминается вообще! А о Бурцеве сказано буквально: «Был близок к эсерам, затем поддерживал партию кадетов; издатель журнала «Былое». После 1917 г. – эмигрант». И все. Обвинение Андреевой в адрес Бурцева бросили, а главного не сказали. То есть, в этом сборнике имеем то же, что и в четырехтомной фундаментальной «Летописи жизни и творчества А.М. Горького» – недомолвки. И так во всем, что касается Горького и Андреевой.
И если уж присмотреться попристальней, то вся история с конспирацией была шита белыми нитками с самого начала. Посылать за Андреевой «хвост» от Капри до самой России – накладно, да и не было в этом необходимости, поскольку весь этот переезд контролировался Малиновским. Решение о въезде Андреевой в Россию принимал не кто иной, как товарищ министра внутренних дел В.Ф. Джунковский – тот самый, который, будучи адъютантом московского генерал-губернатора Великого Князя Сергея Александровича, якобы предупредил ее, что полиции известно о нахождении Н.Э. Баумана в ее доме. После этого Савва Морозов (благо – жил рядом, тоже на Патриарших) выполняя роль кучера (для конспирации!), вывез Баумана в свое загородное имение.
Если Вы, уважаемый читатель, до сих пор полагаете, что роман Булгакова «Мастер и Маргарита» – фантасмагория, то теперь имеете возможность убедиться, что настоящая фантасмагория – в жизни. Вернее – в скомпонованных в тридцатые годы воспоминаниях М.Ф. Андреевой. Баумана убили черносотенцы в 1905 году, влюбленный в Андрееву «кучер» – потомственный почетный гражданин С.Т. Морозов – застрелился тогда же, так что ни подтвердить, ни опровергнуть эту фантасмагорию некому.
А нужно ли вообще?.. Ведь на главный вопрос ответ мы все равно не получим – кто оплатил Андреевой поездку в Женеву летом 1903 года?
Знал ли сам Булгаков ответ на этот вопрос? Ведь с Бурцевым его пути нигде не пересеклись. И все же сомнения в истинной роли Андреевой во всей этой истории у него могли возникнуть в процессе тесного общения с В.В. Вересаевым, в воспоминаниях которого просматриваются намеки именно по этому вопросу. Если к этому добавить, что в ближайший круг общения Булгакова входили также В.И. Качалов, поддерживавший в начале века отношения с Андреевой не только в связи с совместной сценической деятельностью в Художественном театре, но и на почве увлечения идеями социал-демократии (достаточно сказать, что за помощью в сокрытии Баумана от полиции к Андреевой обратился именно он), Е.И. Замятин, тесно общавшийся в начале века с Горьким и Андреевой (характер отношений самого Булгакова с Замятиным иллюстрирует не только содержание их переписки, но и тот факт, что, когда находившийся в опале Замятин получил разрешение на выезд из СССР, на вокзале его провожали только два писателя – Булгаков и Вс. Иванов), то возможность получения им детальной характеристики личности Андреевой сомнений не вызывает. Причем из уст людей, для которых наблюдательность является едва ли не главнейшим профессиональным качеством.
Примечания к 24 главе:
1. М.Ф. Андреева. Переписка, воспоминания, статьи, документы. М., «Искусство», 1968, с. 173.
2. Устами Буниных. Запись от 23 ноября/6 дек. 1918 г.
3. Цитируется по указ. соч. Н. Думовой: Друзья Художественного театра. «Знамя», № 8-1990 г.
4. Из воспоминаний делегата съезда Н.Н. Корякова – М.Ф. Андреева, с. 152.
5. Из воспоминаний делегата съезда Е.С. Горячевой – там же, с.152.
6. Там же, с. 690.
7. Там же, с. 229.
8. С. 232, начало января 1913 г.
Глава XXV. Готический особняк Маргариты
Иван Николаевич снимается с места и всегда по одному и тому же маршруту через Спиридоновку проходит мимо нефтелавки, где висит покосившийся старый газовый фонарь, и подкрадывается к решетке, за которой – готический особняк.
Из романа
Увы, такого места и такого дома в приарбатских переулках нет.
Б.С. Мягков 1
В текст романа включено такое количество исходных данных об особняке, из окна которого Маргарита вылетела на метле, что их вполне достаточно не только для составления четкого представления о его внешнем виде, но и для вывода о его ориентации в пространстве, не говоря уже о месте в топографии Москвы.
Если собрать воедино все разбросанные по страницам романа данные об этом доме и проанализировать их, то зона поиска места его нахождения сужается до участка конкретной, трижды названной в романе улицы. То есть, до двух-трех сотен метров. Причем участок этот находится вовсе не там, где до сих пор ведутся поиски этого дома (путаница с названием «Арбат» показана выше).
К сожалению, досадная ошибка с понятием «Арбат» – не единственная, не позволившая многочисленным исследователям идентифицировать описанный в романе дом. Вторая носит чисто методологический характер: поиски ведутся на довольно туманно описанном Булгаковым маршруте полета Маргариты, в то время как в тексте романа неоднократно указывается, что его необходимо осуществлять на маршруте погони Понырева за Воландом; он описан досконально, хотя исследователям и здесь не удалось избежать отдельных просчетов.
