В бухте сонно плескала вода. Над берегом пахло смолой, стучали топоры. На щите двое матросов кривыми иглами зашивали полотнище — готовили щит в море.
— Что с тобой делать — ума не приложу! — сказал Прохор Петрович и присел возле медведицы. — В город отдать — некому. В лес завести — не уйдёшь… Ну, ладно, сиди здесь, — он привстал, — мне на обед да в море: человек один подменить просит. Хоть раз посмотрю, как тут стреляют!..
Щит на стрельбу повели сразу после обеда. Подошёл буксирный катер, завёл на щит канат — щит уже качался на воде — и потащил его из бухты.
В лимане их встретила волна. Мелкая, частая.
На полигоне — в районе стрельбы — уже ждал корабль. Низкий, серый, он ходил короткими курсами взад-вперёд, держал опущенными книзу стволы пушек.
Катер повернул, повёл щит встречь кораблю. На том дрогнули и поползли вверх стволы.
«Сейчас ударит!»
Прохор Петрович оглянулся на щит и обомлел.
— Человек на щите!
На мачту щита лез человек. Он торопился, долез до половины мачты, уцепился за перекладину.
Старшина катера схватил сигнальный пистолет, бахнул вверх ракету.
— Не стрелять по щиту! — закричал в телефонную трубку радист.
У-у-у! — завыла сирена.
Но было поздно.
В воздухе что-то пропело, и за щитом вспыхнул белый столбик воды.
«Снаряд!»
— Лево руля! — скомандовал старшина.
Катер повернул к щиту.
На корабле это заметили. Выстрелы прекратились.
Когда катер подошёл к щиту поближе, Прохор Петрович ахнул:
— Машка!
Обхватив лапами перекладину, на мачте сидела Машка и испуганно озиралась.
Дрожащую, мокрую её сняли и передали на катер.
Машка тыкалась чёрным сухим носом в матросские ладони и испуганно повизгивала…
— У-у! — сказал Прохор Петрович и ткнул пальцем в покатый Машкин лоб. — Нашла куда прятаться. И сбежать не успела. Да ведь тебя могли…
Он закашлялся.
НЕТ МАШКИ
— Куда тебя деть? — снова и снова говорил Прохор Петрович, вечерами оставаясь с Машкой в складе. — Когтищи-то отрастила! И что с тобой делать? Сегодня опять матроса помяла. Нет такого здесь, понимаешь, места, чтобы тебя приняли.
Машка смотрела коричневыми глазами в лицо хозяина и радостно гукала.
Сентябрьским солнечным днём на базу притащили баржу с досками.
Доски сгрузили. На двух машинах привезли пустые бочки из-под рыбы и свалили в трюм.
Ночью баржу увели.
Утром Прохор Петрович проснулся позже обычного. Болела голова. Плохо дышалось. Помяв пальцем грудь, он вышел на воздух.
Машки у склада не было.
У столовой тоже.
— Нет. Не видели! — отвечали на его вопросы.
«Куда же она пропала?»
Наконец один плотник сказал:
— Постой, а ведь вчера она у баржи крутилась. Бочку в сторону покатила — еле отняли. Рыбу искала!
Прохор Петрович кинулся к начальнику базы.
— Баржа? — переспросил тот. — Эка хватил! Да она уже около рыбокомбината. Часа в три рыбаки из «Победы» катером приходили и увели… Ну чего ты? Аж в лице изменился. Так и быть, бери лодку с мотором, сходи. Может, и верно медведь там.
Мотор капризничал. Он всхлипывал, со свистом засасывая воздух, чихал и, наконец, с пистолетным выстрелом завёлся.
Лодка выскочила из бухты в лиман, огибая мыс, заторопилась к рыбокомбинату.
Боковой ветер кренил её. Пологая волна совсем клала на борт.
«Медленно иду! — думал Прохор Петрович. — Медленно».
Когда он подошёл к комбинату, баржи там уже не было. На берегу волновалась толпа.
«Наверное, из-за Машки!» — подумал он.
— Эва кто пришёл! — сказал пожилой рыбак, узнав лоцмана. — Стой, а это случайно не твой медведь тут был?
И он рассказал, что случилось.
Баржу в рыбокомбинат привели утром. Завели за мысок и там хотели поставить на якорь. Два человека полезли на баржу. Один снял с якоря стопора, второй забрался в трюм. Чтобы добраться до дна и посмотреть, нет ли там воды, он шевельнул бочку. Бочка взревела, и из неё полезло что-то чёрное.
Рыбак ахнул и вылетел из трюма.
Когда медведь выбрался на палубу, на барже уже было пусто, буксирный конец — отдан. Слабый ветер медленно разворачивал баржу на месте.
Катер умчался к берегу. Скоро там собралась толпа.
— Охотников надо, охотников! — кричали люди.
Охотники с ружьями прыгнули в лодку.
— Осторожнее — бочки! Бочки перестреляете! — кричал директор комбината. — За них деньги уплачены! Снизу стреляйте!
Между тем ветер усилился. Баржа дрейфовала к мысу. Охотники навалились на вёсла.
Уже подходя, самый горячий из них дуплетом полоснул поверх баржи.
На Машкино счастье, баржа была уже около берега, Она ударилась кормой о камни и остановилась.
За песчаным пляжем начинался молодой лес. Зелёный, с рыжинкой, ельник, отступая к сопкам, темнел, переходил в тайгу.
Охотники с ружьями наперевес по одному влезли на баржу.
Машки на ней уже не было.
ДЕВУШКА
Целый день бродил Прохор Петрович по ельнику. Когда вернулся, с сапог пластами сходила болотная грязь.
На щитовую базу он пришёл поздно вечером.
Собрав фанерный чемодан, сразу отправился к начальнику базы.
— Не держу, — сказал начальник. — Раз такое дело, не можешь больше, не держу.
Ночью попутным буксиром Прохор Петрович уплыл в город.
Буксир шёл Амуром, под самым берегом. Вверху над обрывом медвежьими глазками горели огоньки.
«Снова плавать пойду, — думал Прохор Петрович. — Годик ещё протяну…»
Показался порт.
Выше портовых фонарей, выше огней на кранах светились окошки почты.
Там, за стеклянной перегородкой, сидела девушка и перебирала конверты в ящике «до востребования». Жёлтые, голубые, белые… Из пачки конвертов она вытащила толстый пакет.
«Почему он не идёт? — подумала девушка. — Уже неделю, как не был. И со щитовой никто не заходил… Завтра же пойду сама».
Она отложила пакет в сторону и подошла к окну.
На чёрной реке со стороны лимана двигались два огонька — зелёный и красный. Они перекатились от одного берега к другому, повернули, померкли, попав в круг портовых огней. Стало видно: в порт вошёл маленький буксир.
Пластмассовый жук
ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В ПЕРВЫЙ ДЕНЬ
Дом, в котором работала Машина, стоял в саду.
В нём росло много дубов, раскидистых, с твёрдыми блестящими листьями. Когда в сад врывался ветер, листья стучали друг о друга и с них срывались большие коричневые жуки.
Машина стояла посреди зала. Она была похожа на длинный металлический шкаф. Через решётчатые стенки было видно, как внутри её красными огоньками светятся лампы.
