На следующий день мы уехали. Потом мы приезжали в Москву и жили в гостинице, но я уверена, что муж с ней встречался.
А я поняла одну странную вещь: так будет всегда, всегда нормальные женщины будут страдать от того, что живут на свете ведьмы, которые делают с их мужьями, что хотят. Я поняла и другое: мужчинам это нравится, и им наплевать на то, что по таким женщинам плачут костры.
ПОСМЕЙТЕСЬ НАДО МНОЙ!
«Если ведьмы существуют, то одна из них живёт рядом со мной», — уверен Николай В. из города Сызрань.
Самое зловредное существо на свете — тёща. Недаром про них ходит столько анекдотов. Ну а моя тёща — это вообще конец света! Мисс Марпл против неё — первоклассница. Моей не надо проводить никаких расследований — она и без них всё знает. Я бешусь, я готов её убить от ярости — попробовали бы вы пожить в одном доме с рентгеном, который ещё и не умеет хранить врачебную тайну. Она просвечивает меня постоянно своими мутными голубенькими глазками и без колебаний сообщает окружающим обо всём, что углядит во мне.
Наверное никогда я не сумею разгадать этот феномен. В чём только я её не подозревал! Были даже мысли, что она шпионит за мной или более того — наняла детектива. Она знает каждый мой шаг. Я постоянно оглядываюсь. Где бы я ни был, я внимательно вглядываюсь в людей, в каждом из них подозревая тёщин «хвост».
Она знает не только то, что я сделал, но и то, что собираюсь сделать — и это я не могу никак объяснить! Недавно эта старая ведьма вдруг изрекла: «Надя (это моя жена). забери его вечером с работы, иначе завтра будешь выручать из вытрезвителя!»
«Ну, — думаю, — вот тут ты и промахнулась. Сегодня ничего не предвидится. У всех в карманах ветер гуляет, ведь только завтра получка. Да и повода нет». Вы не подумайте, что я пьяница. Но бывает, что после работы с ребятами пивка попьём.
И что бы вы думали? За полчаса до окончания работы заваливается наш старый кореш с двумя «Смирновками». Приехал с Сахалина. И за ним по пятам — моя ненаглядная по тёщиному распоряжению.
В общем принял я пятьдесят грамм, чтоб его не обидеть и мы с Надюхой ушли домой. А утром узнаю, что все наши в вытрезвителе. Выпили «Смирновку», пошли пивом догонять, потом песни пели. Ну, их в «хмелеуборочную» и погрузили.
Вот вам и тёща! За этот случай ей, конечно, спасибо. Но когда она моей половине сообщает каждый мой шаг, сколько я заначил, с какой бабой пошутил, и вообще о том, что в любой момент думаю — это похлеще любых китайских пыток.
И чего делать — не знаю. С женой расходиться не хочу — люблю её. Вот бы закон был такой, чтобы с тёщами официально развод оформлять без права встреч с дочерью! Не убивать же её, в конце концов!
P.S. Написал письмо вечером. А сейчас утром она мне говорит: «Посмеются люди над тобой — вот и всё, чего ты своей писаниной добьёшься!» — и пошла павой.
Что ж, посмейтесь!
МОЖЕТ БЫТЬ ОНА БЫЛА ПРАВА
Малов Юрий Васильевич, Ветеран войны, г. Рыбинск Ярославской области.
Отец мой, старый коммунист, был неисправимым атеистом. О Боге слышать не хотел. По этому поводу между ним и моей матерью, женщиной набожной, частенько вспыхивали семейные ссоры.
— Когда ты наконец, уберешь эту проклятую икону? — говорил он ей в сердцах. — Что скажут мои подчиненные, если узнают, что их начальник держит в доме образа? (отец тогда работал на судостроительном заводе мастером слесарного участка).
Но мать только отмахивалась от этих надоевших ей слов. И как бы в пику ему, не раз повторяла:
— А мне наплевать, что скажут твои товарищи. Я верила, верю и буду верить в Бога. А икону, хоть убей, не сниму.
Было это давно, в начале тридцатых годов, когда на заре советской власти широко развернулась беспощадная борьба с религией. Церкви закрывались, использовались под различные склады, а некоторые из них просто разрушались.
Однажды (дело было к вечеру) отец пришел с работы с двумя товарищами. Мать в это позднее время топила русскую печку.
— Ты бы сообразила для нас кое-какую закусочку, — попросил он. — Понимаешь, мать, премию получили. Надо бы немножко, того, обмыть ее.
Вскоре на столе появилась квашеная капуста, соленые огурцы, хлеб, нарезанный толстыми ломтями. Выпили по первой, потом по второй — и пошли нескончаемые разговоры о том, о сем, а главное — о производственных делах. И тут неожиданно с губ отца сорвалось неприличное слово. Мать от печки, на всю избу, укоризненно произнесла:
— Побойся Бога, отец! Как тебе не стыдно, а еще коммунист…
Батя резко повернулся, молча встал и быстрыми шагами направился в спальню, на ходу бормоча:
— Бога я должен бояться? Ты еще не сняла икону? Ну, хорошо! Тогда это сделаю я!
Он сорвал со стены икону и бросил ее в печку, где жарким пламенем пылали березовые поленья. Мать обожглась, но все-таки успела спасти икону. Правда, все углы ее заметно обуглились.
— Тебя покарает Бог! Помяни мое слово, — вся в слезах промолвила она, оттирая рукавом поношенной кофты обожженную икону.
…Как-то в дни своего отпуска собрался отец в лес за грибами. Мать всячески отговаривала его. Говорила: «Не ровен час, гроза разразится. Эвон как громыхает». Действительно, с самого раннего утра издалека доносились глухие раскаты грома. «Уж коли тебе не сидится дома, — примирительным тоном продолжала мать, — то шел бы ты на Волгу…»
Накануне вечером он заготавливал на зиму дрова. Теперь их надо было расколоть на плахи и уложить для просушки в штабеля. Вот эта неотложная работа и ждала отцовских рук. Послушав мать, он отправился на берег Волги, обещая к обеду вернуться домой. К этому часу мать согрела самовар, и вся наша многочисленная семья уселась за стол, надеясь, что вот-вот заявится и глава семьи. Ярко светило солнце и при этом шел прямой теплый дождь. Такое явление природы я больше не встречал в своей жизни. Но вдруг ослепительно сверкнула молния, и гром резанул так, что на столе подпрыгнули и зазвенели чашки.
Мать испуганно перекрестилась, тихо прошептала: «Господи, помилуй! Спаси и сохрани!»
И уже через несколько минут мы увидели, что в наш двор сворачивают бегущие ребятишки и в раскрытое на кухне окно громко кричат: «Тетя Шура, вашего отца убило! Грозой!»
Мы выскочили на улицу и во весь дух помчались на берег Волги. Там уже толпился народ. Возле дров, лицом кверху, с открытыми глазами лежало бездыханное тело нашего отца с широко раскинутыми руками. Весь он был черный, словно уголь. Картина страшная, она до сих пор стоит в моих глазах, хотя с тех пор прошел не один десяток лет.
Потом уже, по прошествии некоторого времени, мать то и дело горестно вздыхала: «Напрасно отговаривала его пойти в лес. Напрасно. Глядишь, остался бы живой».
Затем надолго умолкала, после чего упрямо твердила одно и то же: «Бог, он ведь все видит. В Бога надо верить».
Уже став взрослым, я часто спорил со своей матерью, доказывая ей, что Бога нет. Но она, как умела, пыталась убедить меня в обратном. И всегда приводила пример с моим отцом, которого, по ее мнению, так жестоко наказал Всевышний.
Как знать, может быть, она была права.
ВО МНЕ ЖИВЁТ ТАИНСТВЕННАЯ СИЛА
Анатолий Адольфович Пастернак, врач из г. Боярки Киевской области, в этом не сомневается.
Началась со мной эта история лет в шестнадцать. У меня была девушка в другом городе. Моя мама очень боялась, что я женюсь на ней и брошу институт, а поэтому следила за нашей перепиской. Я же не хотел, чтобы она читала письма, и поэтому переадресовал их на киевский Главпочтамт «до востребования». Писали мы друг другу достаточно часто, но, бывало, письма задерживались. Так вот, мне достаточно было подойти к зданию почтамта на 200-400 метров, и я безошибочно знал, есть мне весточка или нет. Проверял многократно и ни разу не ошибался. Потом это уже вошло в привычку — подойду к зданию, настроюсь, вижу — нет письма, развернусь и иду обратно…
После института получил я распределение на целину (пять тысяч километров от родного Киева). Но стоило маме заболеть (она была сердечница), как в тот же день я ощутил это и послал домой тревожную телеграмму.
Сейчас эта странность накатывает на меня редко — несколько раз в году. И в такие моменты наблюдаю я непонятные вещи. Первая: если я, усталый или задумчивый посмотрю на улице на прохожего, он обязательно споткнется и упадет. Чувствую в душе вину, будто ударил человека палкой по ногам, Но хочу подчеркнуть, что специально, намеренно я этого делать не могу. Кроме того, падают не все, а лишь люди внушаемые. Вторая странность: в такие дни все продавщицы обсчитывают себя в мою пользу. Заметив это, я стал пересчитывать сдачу и возвращать излишек. Тщетно, к вечеру все равно остаюсь с «прибылью». Еще: если ладонями проведу над рассадой, чувствую, какие ростки сильные, а какие погибнут. Любопытно, что от кактусов, даже когда их не касаюсь, кожей ощущают покалывание. Растения после такого «рукоположения» растут быстрее и лучше цветут…
