— На, посмотри пока!
Когда за ней захлопнулась дверь, я с предубеждением взяла тяжелый альбом и провела ладонью по дорогому бархатистому переплету. Наверное, Ленка захотела похвастаться фотографиями с вампирских вечеринок и кадрами, где она в обнимку с особами королевской крови и знаменитостями. Может, увижу здесь и фотографии из Замка Сов.
Открыв переплет, я застыла над снимками. С двух на первой странице на меня смотрела я сама — такая, какой я была двенадцать лет назад, в один из тех дней, который навсегда запечатлелся в моей памяти как момент особенного счастья. У Лены тогда был день рождения, и она пригласила меня и еще несколько школьных приятельниц в луна-парк. Развлечения, по тем временам малодоступные мне и другим девочкам, оплачивал ее отец. И мы до одурения катались на американских горках, которые у американцев зовутся русскими, гонялись друг за другом на машинках, а в комнате ужаса визжали от страха, а больше от веселья. Один из снимков запечатлел наши совершенно счастливые физиономии, перепачканные сахарной ватой. Четыре девочки, чумазые мордашки, округленные от восторга глазищи, раскрытые от хохота рты. На другом мы с Леной сидели в одном вагончике, только что вернувшиеся из «Пещеры ужасов», и корчили в объектив рожицы. Помню, тогда нас здорово напугала фигура вампира в черном балахоне, который, когда мы проезжали мимо, неожиданно протянул к нам руку с длинными когтями и зловеще клацнул зубами. С ума сойти, тогда мы даже не подозревали, что спустя годы встретимся, уже сами будучи вампирами.
Я перевернула страницу, и прошлое побежало перед моими глазами яркими фотовспышками, уводя на несколько лет назад — казалось, на целую жизнь. Я, Ленка и большой розовый заяц — он до сих пор сидит у меня на шкафу, смешной и лопоухий, ее подарок к моему дню рождения. Мы с Ленкой первый раз в «Макдональдсе» — тогда мы чувствовали себя жутко взрослыми и набрали полные подносы чизбургеров, картошки и мороженого… и не одолели даже половины. Школьный огонек — я в жуткой майке кислотного цвета с черным сердечком и надписью «I love you» и мешковатых джинсах, Лена в элегантной блузке и юбочке. Мы с Ленкой за школьной партой, увлеченно читаем «Cool girl» — кто-то из одноклассников украдкой снял нас. А вот уже фотография, где мы постарше: мини-юбки, тесные топики, боевая раскраска, налаченные козырьком челки и — высший шик — черные ногти. Такими мы были в тот год, когда Ленка уехала из Москвы, не оставив ни адреса, ни телефона.
— Даже не верится, что мы такими были, правда? — озвучила мои мысли Лена, бесшумно подкравшись.
Я вздрогнула.
— Не слышала, как ты вернулась.
— Да ты бы и гарнизон солдат не услышала, если бы они мимо прогарцевали, — хмыкнула она. — Совсем в прошлое провалилась.
— Да, — я с сожалением оторвалась от альбома и положила его на столик, — хорошее было время.
— Да и сейчас не хуже, — беззаботно отозвалась Лена. — В каждом времени есть своя прелесть.
— Особенно когда за тобой охотятся Гончие и мечтают устроить тебе ментальный допрос, — не разделила ее оптимизма я.
Лена с сочувствием взглянула на меня:
— Извини, Жан, я не подумала. Все это скоро закончится, вот увидишь! Скоро приедет отец, и мы что-нибудь придумаем.
Она несмело положила руку мне на плечо и замерла, будто ожидая, что я ее сброшу. Но я улыбнулась и накрыла рукой ее ладошку:
— Спасибо!
— Ты прости меня, — взволнованно забормотала она, — сама не пойму, что на меня нашло, когда я тебе такого наговорила…
— Все нормально, Лен, — остановила я ее. — Спишем это на стресс после организации побега.
— Стресс. — Ленка невесело усмехнулась, машинально убирая руку с моего плеча. — Я в этом стрессе уже четыре года пребываю. С того самого момента, как в Клуб попала.
Она обошла кресло и села на диван.
— Я ведь бесталанная, Бессонова, — горько усмехнулась она. — Нет у меня никаких заслуг, чтобы меня в Клуб приняли. Все благодаря папочке моему. Спасибо, постарался. Не бросил непутевую дочку, когда его в вампиры решили посвятить. Договорился как-то и обо мне. На меня поначалу все вампиры косились, что старые, что новые. Для старых у меня происхождение недостаточно аристократичное, а среди новичков я как последняя неудачница.
— Это мне знакомо, — вставила я, чтобы ее поддержать, но Ленка только еще больше завелась.
— Да ни черта тебе незнакомо! — вспылила она, метнув в меня очередной взгляд-дротик. На этот раз, похоже, ядовитый. Я даже отшатнулась от злости, полыхнувшей в ее глазах. — Ты хоть и попала в Клуб без голосования, зато простушкой тебя не назовешь. Всех заставила себя уважать, приложив Жана. Может, тебя и недолюбливают, но уж зато равнодушных к тебе нет. А я для всех пустое место, чтоб ты понимала. Все вокруг сплошь звезды да таланты. А я кто? Папина дочка. — Красивый рот Лены искривился, как будто она съела лимон.
— Лен, — мягко сказала я, — да ты же замечательная!
— Это я в школе замечательная была, — не согласилась она, чуть успокаиваясь. — Папа-дипломат, модные шмотки, смазливая мордашка. А здесь я никто, понимаешь? — Она с болью взглянула на меня. — Из достижений похвастаться мне нечем. И даже рожей не вышла!
Я собралась было возразить, но Лена остановила меня властным жестом:
— Да-да, я знаю, что говорю. Почти все вампирши — красотки. А я среди них поначалу бледной молью казалась. Три операции пришлось сделать. Всю морду перекроила, чтобы хоть немного к ним приблизиться.
Я ахнула:
— Лен, да ты что!
— А ты не заметила? — Уголок ее губ дернулся в усмешке. — Что ж, значит, хороший доктор мне попался. Не зря папашка кучу бабок отвалил. Или просто ты меня долго не видела.
— И что же ты себе… кроила? — Я в недоумении вглядывалась в красивое лицо подруги, пытаясь отыскать следы хирургического вмешательства.
— Уши, нос и вот это. — Она тряхнула пышным бюстом и саркастически усмехнулась: — А ты думала, само выросло? Ужас, что со мной после операции было, думала — умру. Но ничего, отошла. И не зря страдала. Как я в свет выходить стала, так на меня Жан сразу и запал. Что ни говори, а классный был мужик!
Ее глаза мечтательно затуманились, и я воспользовалась поводом, чтобы расспросить о Жане.
— Лен, расскажи мне про него. Я ведь ничегошеньки не знаю.
Подруга с изумлением взглянула на меня.
— Честно-честно, — подтвердила я. — Я его видела всего два раза в жизни. Первый раз, когда мы… — Я запнулась, не горя желанием вспоминать тот ненастный октябрьский вечер. — В общем, эту историю ты знаешь. А второй раз незадолго до его смерти.
— Да что рассказывать? — Ленка задумчиво повела плечами, и по ним заструился алый шелк. — Я тебе вот что скажу: Жан был самый противоречивый мужик, которого я встречала. Он мог быть полным отморозком, а мог быть и праведником.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
