Он предупредительно распахнул дверцу, опустил раскладные ступеньки и едва не лопнул от злости, когда я подал руку Гертруде, чтобы помочь ей забраться внутрь. Он явно рассчитывал сделать это сам. Кучер скривился, скрипнул зубами, но промолчал, выместив свое зло на Пугале, которое влезло на козлы, усевшись на свободное место и поставив тыкву под ноги.
— Пошло вон! Хочешь кататься — лезь на крышу! Кыш! Пугало предпочитает решать недоразумения без всякого применения дипломатии. Грубо и радикально. Поэтому оно обнажило серп, решив разобраться с этим вопросом раз и навсегда.
— Ладно! Ладно! — тут же пошел на попятную возница. — Сиди, если охота. Мне-то что?!
Я усмехнулся, обошел карету и столкнулся с мрачным Проповедником.
— Поеду с вами, — безапелляционно заявил он мне.
— Если хочешь. Залезай.
— Ну уж нет. У меня от твоей подружки изжога.
— Она не моя подружка, — внес я суровую ясность, опуская тот факт, что у него не может быть изжоги.
— Ну твоя бывшая подружка, — не сдался он. — Устроюсь сзади, в корзине, где возят багаж. Ваше общество меня порядком утомило.
Кожаные сиденья с мягкими спинками оказались чрезвычайно удобны. Я уселся напротив Геры и сказал:
— Человек видит Пугало, и его это нисколько не смущает.
— Он не человек. Полукровка. В предках были копняки,[37] поэтому у него есть возможность видеть невидимое и управлять этими лошадьми.
Мы выехали из города и свернули с тракта на проселочную дорогу. Разбитую и грязную.
— Кому принадлежит карета?
— Хозяину бала, разумеется. Он рассылает не только приглашения, но и транспорт. Герцог Элиас Войский. Слышал о таком?
— Конечно. Четвертый брат короля Бьюргона. Не знал, что он балуется колдовством.
— Прилично говорить, что он занимается алхимией, астрологией и математикой. Никакого колдовства, это не пристало потомку такой благородной ветви.
Да. Очень благородная. Захудалые бароны, устроившие сто пятьдесят лет назад восстание, свергнувшие слабовольного короля и создавшие новую династию. Умные, жестокие, идущие к своей цели, но никак не благородные. Они не могли похвастаться своим родством со старыми фамилиями и никогда не являлись даже самыми дальними претендентами на престол.
— Замок в их собственности?
— Я бы не сказала. Кобнэк — странное место. Иногда он принимает их, иногда — нет. У него долгая история, а скала, на которой стоит крепость, еще помнит кровавые ритуалы прошлых верований и первых людей и нелюдей Бьюргона. На что ты смотришь, Синеглазый?
— На тебя. Прекрасно выглядишь.
На ней было великолепное вечернее платье из ослепительно-белого материала, похожего на шелк. Удивительно-целомудренное, без всяких вырезов, с высоким воротником и длинными рукавами с легким кружевом на манжетах — оно между тем притягивало взор к ее фигуре. Конечно же в наряде не обошлось без алого — тонкая нитка бус, серьги и кольцо были украшены рубинами.
— Спасибо, — улыбнулась она. — Платье сшили кветы.
— Духи-паучата? — удивился я. — Я считал, что они — вымысел.
— Они помогают только ведьмам, и то если хорошенько попросить. Твой камзол, кстати говоря, тоже они делали. Тебе он идет. Жаль, что ты не взял шпагу.
— Это было бы смешно — я и шпага. Смотрелось бы очень нелепо, особенно оттого, что я не умею ее носить. Достаточно кинжала.
Гертруда хотела возразить, но тут раздался протяжный леденящий душу вопль, от которого в моих жилах почти застыла кровь.
— Не думала, что его глотка способна на такой подвиг, — хладнокровно заметила колдунья.
Проповедник между тем издал новый вопль, еще более жуткий, чем прежний. Я выглянул в окно:
— А я все думал, как мы доберемся до Бьюргона из Фирвальдена. Ну… во всяком случае, это лучше, чем лететь на метле.
Земля медленно удалялась, широкий тракт сузился, превратился в полоску, запетлявшую меж грязных квадратов мокрых полей и серо-желтых пятен вечерних рощ. В отдалении промелькнула деревушка — серо-коричневые крыши, плетни, водяная мельница, кладбище. Промелькнула и сгинула за холмами, будто ее и не было.
— Я не знала, что он боится высоты, — сказала Гера, прислушиваясь к богохульствам Проповедника, которые тут же подхватывал ветер.
— Боится, — сказал я, распахнул дверцу, схватился залакированную ручку и, опасно высунувшись наружу, крикнул ему:
— Если хочешь, лезь к нам!
— Это твой самый подлый поступок, Людвиг! А все потому, что ты связался с гадкой ведьмой! Чтоб ее черти взяли! — донесся отчаянный ответ.
— Понятно, — сказал я самому себе, захлопнул дверь и пояснил Гере:
— Он решил путешествовать с ветерком.
— Я слышала. — Ее глаза были нехорошо прищурены. — Черти взяли? Я не отправляю его туда, где ему самое место, только потому, что ты меня об этом попросил. Тебе повезло приручить самую бесполезную и отвратительную из всех существующих душ, Синеглазый.
— Он не так уж плох, если к нему привыкнуть, — спокойно отозвался я. — А насчет чертей… Проповедник несколько испуган, а когда он испуган, то его язык — главный его враг.
Страж хмыкнула, прислушалась к крикам:
— Главное, чтобы он не стал нашим врагом. Его вопли слышны на небесах, мы поднялись к ним достаточно близко. Как бы нас не поразили молнией из-за старого дурака.
В тоне Гертруды не слышалось тревоги, из чего я заключил, что ее фразы — риторические. Минут через десять Проповедник выдохся и заткнулся, а может, просто привык к полету на волшебной карете.
Деревья стали совсем крошечными, земля отдалилась еще сильнее и укуталась в пелену бледной дымки собирающегося тумана. Мы повернули на северо-запад, что было очень разумно, так как тем самым карета избегала пролета над крупными городами, где, в отличие от необжитой местности, обязательно кто-нибудь задерет голову к небу и увидит чертовщину.
Следующие часы мы летели со все увеличивающейся скоростью, пейзаж за окном менялся с пугающей быстротой. Реки, озера, холмы, леса, деревни, городки и дороги исчезали позади, едва успев показаться на глаза. Трижды мы влетали в непроглядный туман — низкие дождевые облака, и тогда по стеклам ползли капли.
— Хотела поговорить с тобой насчет Солезино, — сказала Гера.
— Я весь внимание, — без всякого энтузиазма отозвался я.
— Тебя могут спросить, что произошло в городе. Постарайся уклониться от прямых ответов.
Я подозрительно посмотрел на нее:
— Кто может знать об этом? Впрочем, о чем это я! Вокруг полно ведьм и колдунов. Другой вопрос — какое им дело до всего этого?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
