— Что скажешь? — поинтересовалась моим мнением Гера.
— Его явно возводили не люди. Или не только люди. Здесь поработала магия.
— Верно. Сейчас так уже не строят. Говорят, чернокнижник, которому он раньше принадлежал, вызвал для этого демона.
— Дурак.
— Разумеется, дурак. Как только последний кирпич был уложен, демон сожрал своего господина с потрохами.
Теперь уже нас обогнали. Массивный широкоплечий мужчина в светло-желтом меховом плаще до пят, в низкой шляпе и с шейным платком, закрывающим лицо, спускаясь вниз, проскакал мимо на лохматой лошадке, прижимаясь к гриве, а затем настала наша очередь.
В опасной близости от кареты промелькнула вершина сторожевой башни, стена… и мы плавно опустились на площадку для приема гостей.
На этот раз кучер успел первым и, донельзя довольный этим, подал руку Гере, которая с благодарной улыбкой приняла помощь. Проповедник выбрался из корзины с перекошенным лицом, буркнул:
— Мне надо пройтись.
Он поплелся к ведущей вниз лестнице, ругаясь и поминая каждую секунду мерзких ведьм, коим давно уже пора на костер. Пугало продолжало сидеть на козлах, нежно прижимая к груди свою тыкву.
— Ты еще куда-нибудь полетишь? — спросил я у кучера.
— Нет. Вы последние были… господин. В конце ночи я отвезу вас обратно.
— Оно может остаться в карете? — кивнул я в сторону Пугала.
Копняк-полукровка собрался мне возразить, но вмешалась Гертруда:
— Я была бы вам очень благодарна.
— Пусть сидит, если хотите, — тут же оттаял он. Я подошел к Пугалу и попросил:
— Будь добр, веди себя прилично. Как ты видишь, здесь полно ведьм, и если их что-то разозлит, я вряд ли смогу тебя прикрыть.
Оно обиженно кивнуло, мол, я не собиралось делать ничего плохого.
Я взял Геру под руку, и мы пошли по ярко освещенной площадке в сторону мраморной лестницы, ведущей в башню. Позади на посадку заходила хрустальная карета, и я хотел убраться с глаз Асфир как можно быстрее.
Перед нами шел пехотный капитан с нашивками гвардейского полка из Сигизии. Он только что прилетел на тяжеленной аркебузе и теперь, взвалив ее на плечо, скрипел новенькими, начищенными ботфортами.
Встречающая делегация была на редкость разношерстной. Кроме двух вышколенных слуг-людей в темно-синих парадных ливреях здесь стоял почетный караул из козлоногих анжгрисов, вооруженных серебряными трезубцами. На их обычно голые мускулистые торсы были натянуты черные сорочки и камзолы, сливавшиеся цветом с шерстью на лохматых ногах. Неприятные лица, соединявшие в себе и человеческие и животные черты, выглядели отталкивающе — искаженные, с крючковатыми носами, глубокими складками, темной кожей, козлиными бородками и бледно-желтыми глазами с вертикальным зрачком. Когда мы проходили мимо, анжгрисы негромко стукнули пятками трезубцев, приветствуя нас.
Возле самых дверей нас ждали две улыбчивые девушки и существо, названия которого я не знал. Больше всего оно напоминало двуногого таракана с длинными, в два человеческих роста, тараканьими усами. Они противно шевелились, точно так же, как и жвалы на получеловеческом лице.
— Что это было? — спросил я, когда мы миновали встречающих.
— Житель Кайзервальда.
— Надеюсь, их не будет за столом, иначе мне кусок в горло не полезет.
— Кстати, у его народа неплохие магические задатки, — заметила Гера дипломатично, — особенно если это касается некромантии.
— А что, некромантия теперь разрешена просвещенным миром?
— Ну, если ее назвать танатологией,[38] то многих это перестает пугать. К тому же попробуй доберись до тараканов, сидящих в Кайзервальде.
Снизу лилась музыка, раздавался смех и гул множества голосов. Когда мы вошли в длинный, ярко освещенный зал, анжгрис в ливрее оглушительно стукнул церемониальным жезлом и громогласно провозгласил:
— Госпожа Гертруда фон Рюдигер со спутником! Празднование ничем не отличалось от обычных балов и пиров. Никаких пляшущих на столах обнаженных красоток, прыжков через пламя, нечеловеческих воплей, запаха серы или что там еще должно быть на приличном ведьмовском шабаше? Все чинно и пристойно, если не считать юной ведьмы в остроконечной шляпке, страстно целующейся в уголке с колдуном. Я даже испытал некоторую степень разочарования от столь унылого торжества.
Особой магии и чародейства тоже заметно не было, если исключить сияющие шары-фонари, плавающие под потолком. В соседнем зале в танце кружились пары и грохотала музыка. Гера лишь бросила туда взгляд и сказала:
— Держись рядом, следует поздороваться с герцогом.
— Тебе не кажется, что помещения здесь куда больше, чем должны быть?
— Все верно, — безразлично ответила она, кивнув какой-то знакомой. — Так многие чародеи поступают. Со своими комнатами я проделала такой же фокус. Знаешь ли, очень удобно — если надо, хоть на лошади скачи по столовой.
Трое мужчин, которые в обычной жизни вряд ли бы заговорили друг с другом (один с цепью бургомистра, другой — сущий головорез с большой дороги, а третий — крестьянин, судя по его рубахе, штанам и обуви), травили байки и дымили трубками. Рядом на руках кавалера хохотала дама. Чуть дальше слуги разносили кувшины с вином. На нас посматривали, но без особого интереса и любопытства, а когда анжгрис объявил о появлении госпожи Асфир, так и вовсе все внимание оказалось направлено в другую сторону.
— Гертруда, рада видеть тебя в добром здравии! — помахала веером какая-то женщина, по внешности — миловидная тетушка из зажиточных горожан.
— И я вас, госпожа Белладонна.
Высокий старик с залысинами и бакенбардами оказался рядом, элегантно поцеловал моей спутнице руку и сказал мне:
— Вам крупно повезло, молодой человек.
Он растворился в толпе, прежде чем я успел что-нибудь ответить.
В меня едва не врезалась стая хохочущих крылатых миниатюрных людей. Гера негромко рыкнула на них, и каменные феи, а это были именно они, звеня и пища, ринулись к потолку, гонять шары света.
В следующем зале можно было ослепнуть от бриллиантов на женщинах и золота на костюмах мужчин. Здесь сильно пахло грозой, сиренью, свежей весенней зеленью, а также дорогим табаком. На стенах, задрапированных редчайшим шелком, висели гербовые щиты и огромные картины с пейзажами гор и лесистых рощ.
Герцог Элиас Войский сидел в кресле с резными ножками и, опустив руку на вычурный подлокотник, с живейшим интересом слушал высокого воина-кондотьера с алым платком на шее, в кирасе и с тяжелой шпагой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
