— Сожалею, что тебе пришлось пережить трепку.
— Думаешь, ты сможешь отвертеться? Ты серьезно так думаешь? О тебе слишком многое известно, чтобы ты так просто ушел от ответственности.
— С интересом послушаю, что тебе известно такого, чего не известно мне, — с иронией произнес я.
— Тебе кажется, что у маркграфа нет возможности раскопать прошлое стража? — нехорошо усмехнулся колдун. — Ты родился в Арденау. Отец был сержантом в егерских войсках и погиб во время Третьей войны с Прогансу. Мать, истинная католичка, из талежских[39] белошвеек, убита мародерами во время краткой вспышки юстирского пота. В пять лет ты оказался в приюте, в шесть — в Братстве. В молодости участвовал в двух военных кампаниях — против Прогансу, а затем против Гестанских княжеств. Показал себя неплохим солдатом. Засветился во время лисецкого бунта, когда вместе с другим стражем спас бургомистра от озверевшей толпы черни. Водишь дружбу с ведьмой и…
— Всего доброго, — рассеянно сказал я, потому что у входа в зал Проповедник махал руками и корчил страшные рожи.
Речь колдуна не тронула меня. Он, действительно, не сказал мне ничего нового и не узнал ничего тайного, так что я не стал слушать дальше и пошел к душе, зная, что здесь слуга маркграфа не станет затевать скандал. Его взгляд жег мне спину, но я плевать хотел.
— В чем дело? — спросил я у Проповедника.
— Гертруда тебя зовет, она возле кареты. Поспеши. — Он выглядел встревоженным и напряженным.
Старый пеликан на побегушках у колдуньи, которую ненавидит, это из ряда вон выходящее событие. Даже на миг не могу представить, что должно было случиться, чтобы он сподобился на такую жертву. Я не стал ничего у него спрашивать, чтобы не привлекать внимания окружающих своими разговорами с несуществующим, поэтому лишь мотнул головой, чтобы он шел вперед и показывал дорогу.
Пока мы шагали через комнаты, а затем по лестнице, ни один козлоногий анжгрис меня не остановил и не спросил, куда я направляюсь. Они стояли на карауле, сжимая трезубцы и глядя сквозь меня, словно окаменели. Несколько слуг, встреченных по пути и занятых доставкой подносов с пустыми бокалами на кухню, лишь поклонились.
Я вышел во внутренний двор и сразу же увидел знакомую карету, стоящую далеко от горящих факелов, а поэтому темную и мрачную. Пугало восседало на том же самом месте, где я его оставил. Гера сидела у колеса, на земле, и над ней хлопотала миловидная тетушка с веером, которую звали Белладонной.
Увидев, что прекрасное платье на животе Гертруды пропитывается кровью, я произнес вслух самое грязное из моих ругательств.
— Какой грубиян. Где ты только его откопала, душенька? — неодобрительно покосилась на меня тетушка-ведьма, продолжая колдовать над раненой.
— Все в порядке, Людвиг, — сказала страж, на щеках которой не было и намека на румянец.
— Я вижу, что это не так. Серьезно ранена?
— Уже нет, — произнесла Белладонна. — Я поставлю ее на ноги через несколько минут, но было бы здорово, молодой человек, если бы вы не стояли столбом, а занялись важным делом. Вам следует убираться отсюда и как можно скорее. Найдите лошадей.
— У него не получится, Белладонна. Они не станут его слушать.
— Я найду кучера, — предложил я.
— Нет. Тот сразу же донесет своему господину.
Пугало спрыгнуло с козел, показало мне, что все сделает, и уже через минуту вело лошадей. Проповедник нервно постанывал, поглядывал на стены и освещенные башни, опасаясь, что вот-вот начнется переполох.
— Как это случилось? — спросил я у Геры.
— Ошиблась. Они усилили защиту, наверное, из-за бала, и я пропустила одно хитрое проклятие. Еле вывернулась.
— Тебе это не слишком помогло, — веско заметила госпожа Белладонна. — Если бы я не почувствовала кровь, ты бы уже протянула ноги.
Я подался вперед, кажется, начиная понимать, кто она такая. Глаза ведьмы на мгновение мигнули ярко-красным, а сквозь личину миловидной тетушки проглянул истинный облик — седовласая голова с розовой кожей, большие уши, острый клюв-хоботок.
— Старга?[40] Старга на службе у Церкви?!
— Показать патент? Каждый хочет выжить, дружочек. Не желаю закончить как мои подруги — с колом в сердце и выпотрошенным животом, начиненным сельдереем. Спокойное существование требуется любому разумному существу.
— Вы же не можете выжить без ежемесячной охоты.
— Я и охочусь, — спокойно сказала она, продолжая заниматься раной Геры. — Каждый месяц. Если бы ты знал, сколько Церковь находит еретиков, которых затем приговаривают к смерти. Поверь, для них я гораздо более гуманный вариант, чем костер.
Пугало тем временем впрягло лошадей и, усевшись на козлы, взялось за поводья. Проповедник, после недолгого колебания, безостановочно стеная, присоединился к нему.
— Ты сможешь ими управлять? — спросил я у Пугала. Оно коротко кивнуло.
— Очень надеюсь, что оно не врет, и это не злая шутка, — сказал Проповедник. — Пожалуй, я зажмурюсь.
— Ну вот, — довольно сказала старга. — Теперь ты как новенькая, милочка. Тебе и твоему другу лучше исчезнуть, пока они не поняли, что произошло. У вас удручающе мало времени.
— За мной долг, Белладонна. — На щеки Гертруды вернулся румянец.
— Твой дядя его уже выплатил, оставив мне жизнь, — сказала кровопийца.
Я сел в карету следом за Герой и захлопнул дверцу, жалея о том, что не умею управлять волшебным экипажем.
Пугало правило лошадьми из рук вон плохо. На взлете мы едва не задели колесами зубчатую стену, затем рухнули вниз, к вершинам деревьев и только после этого худо-бедно стали набирать высоту. Но все равно нас крепко болтало, словно на корабле во время шторма.
Гертруда нервничала, то и дело поглядывая в окно на Кобнэк, который с каждой минутой уменьшался в размерах.
— Все в порядке. Мы вырвались, — сказал я ей.
— Не думаю. Я сильно наследила из-за раны, надо было остановить кровь, так что я не могла думать о расставлении наговоров. Наверное, они уже знают и ищут вора среди гостей. Наша удача продлится до тех пор, пока охранники не заметят пропажу кареты.
— Тебе удалось украсть душу?
Она улыбнулась и вытащила из-под ворота платья кулон в виде ограненного со всех сторон хрустального шарика. Он светился ярко-голубым.
— Ее не надо было красть. Она сама согласилась сбежать. Мне оставалось только прочитать заклинание, чтобы сделать ее незаметной.
— Это девушка? В голубом платье, с раной на спине?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
