теснота). Я услышал это, когда из-под ноги моей рванулась мантия Владыки. – Что же? Владыка шел тем же шагом, как бы ничего не случилось. Маленькая вещь, но и в ней видна великая душа. На его месте я бы чем-нибудь выразил мой испуг и досаду, хоть после и пожалел бы. После церемонии миропомазания и обручения Митрополит Филарет долго сказывался больным и не выезжал. Может быть, напряжение ему стоило чего-нибудь <…> 28 декабря был у Митрополита Филарета. Разговор Владыки со мною: Митрополит: “Ты за чем ко мне?” Я: Сказал вкратце, что мне не хотелось бы возвращаться в Вятку, куда меня думают (Прокурор) возвратить. Митрополит: “Не знаю, что там делают (в Синоде, или у Прокурора). Я предлагал было оставить тебя опять на чреде. Хорошо, что пришел и сказал во время. Может быть, я позабыл бы. Ну, прости. Предайся в волю Божию”. Я поклонился и вышел. Со мною вошел к Владыке Преосвященный американский Иннокентий. При том Владыке подана карета. Он выезжает впервые после миропомазания Марии Александровны» (Казанцев. С. 74–75).
30 декабря. Письмо епископу Виталию (Щепетеву): «Наконец не болезнь меня преодолевает, но, по благости Божией, уже я ее. Начинаю выходить» (Письма. 1887. С. 53).
Между 31 марта и 1 января 1841. Письмо епископу Николаю (Соколову): «Единоверцы наши видно, что не довольно расположены быть чадами послушания. Что делать? Осторожностию и терпением побеждайте <…> Видно, что ваши единоверцы не очень мирные люди и имеют людей, которые верят им более, нежели должно. Что делать? Правда охраняет право действующаго; а неправильныя предубеждения время исправляет. Что злоупотребительная свечная торговля при обличении порождает неудовольствие, о том я здесь подам мысль, для предосторожности против неправых внушений» (ЧОЛДПр. 1870. Кн. 11. С. 20–21.– Материалы).
• Из воспоминаний епископа Никодима (Казанцева): «Владыка заставил меня прочитать в журнале Министерства Народнаго Просвещения о Долгоруких. Были речи примечательныя (а какия, не записано, и я теперь не помню). Вспомнил нечто: один Долгорукий не верил безсмертию души. Другой брат его был верующий и жалел о неверии брата. Верующий заболел, побыл при смерти. Неверующий сказал: “Если и по смерти будет жива душа твоя, дай мне об этом знать”. Умер брат и через несколько дней явился ему в полусне и сказал: “Брат, верь! Я жив”» (Казанцев. С. 84).
1841
Не ранее 1841. Мнение о том, правильно ли поступил один из епископов российской церкви, отказав Палмеру, бывшему диакону англиканской церкви, в просьбе о принятии его к священнослужению и приобщению Святых Таин без присоединения к Православной Церкви: «Известный Палмер, бывший диакон англиканской церкви, в одно из своих первых посещений Петербурга, признав истину учений православной церкви в важнейших пунктах, предложил одному епископу российской церкви принять его к своему священнослужению и к приобщению Святых Таин, не требуя от него отделения от англиканской церкви. Палмер думал чрез сие начать соединение церквей. Епископ отвечал: какое же будет соединение, если будем вместе приобщаться– один истиннаго Тела Христова, как верует православная церковь, а другой, не отделяясь от англиканской церкви, следственно и от ея учения, будет приобщаться только воспоминательного символа или знака?» (Мнения. Т. III. С. 47).
• Из воспоминаний епископа Никодима (Казанцева): «Вильгельм Палмер, Английской Церкви Диякон, приехавши в Августе в С.-Петербург, написал Латинское письмо к Обер-Прокурору, котораго просил: дозволить ему изучить Богословию, Богослужение и обряды Русской Церкви и Русский язык. Просил даже дозволения служить с нами в сане Диякона. (Письмо это Протасов мне поручил перевести на Русский.) Палмером тогда все восхищались, и я был за него же. Но Митрополит Филарет, успевши уже его видеть и с ним беседовать, сегодня мне “выразил сомнение в искренности желаний Палмера”. Справедливо. Палмер отверг с презрением Православие, а сделался Католиком. Он теперь, кажется, в Риме. (О переходе его в Католичество писали недавно.) Так верен взгляд на людей Митрополита Филарета» (Казанцев. С. 70–71).
1 января. Резолюция на прошении единоверческого диакона об увольнении его от должности для определения в какой-либо монастырь по вдовству: «Надобно прежде выучиться неукоризненно вести себя в мире, чтобы оказаться способным к высшим монашеским подвигам» (Резолюции. Т. 4. С. 186. № 9425).
• Резолюция на консисторском определении о продаже свечей в свечных лавках: «От неправильнаго градскою Думою закрытия свечной лавки церковной, под таким предлогом, что староста церковный производил в ней продажу не сам лично, а чрез другое лицо, произошел многолетний урон свечного дохода, который прежде приносила свечная церковная лавка… После четырнадцатилетняго продолжения дела, к которому и Консистория сделалась прикосновенною десятилетнею медленностию, ответственность по оному становится столь запутанною и неуяснимою, что продолжение сего дела вело бы к затруднениям более, нежели к пользе дела <…> Посему остается поступить по мнению Консистории» (Резолюции. Т. 4. С. 186–187. № 9426).
• Резолюция на определении комитета о поверке консисторских сумм по поводу последствий поверки с половины 1823 по 1828 год: «2629 рублей, собранные по случаю наводнения, и 134 рубл. для греков, предоставить Консистории иметь в виду, не потребует ли необходимость употребить их на пропитание духовенства, бедствующаго от неурожая и дороговизны» (Резолюции. Т. 4. С. 187–188. № 9427).
• Письмо архиепископу Игнатию (Семенову): «Если церковный обычай повелевает христианам, особенно служителям веры, славить рождество Христово пред собратиями, а мысль к сему, без сомнения, взята от ангелов, воспевавших славу Богу и возвещавших мир человекам в рождестве Христовом: то, я думаю, тот же обычай внушает и то, чтобы возвещающих нам сие слушать и принимать, как ангелов Божиих» (ЧОЛДПр. 1871. Кн. 4. С. 44.– Материалы).
• Письмо епископу Николаю (Соколову): «В единоверцах ваших видно, что мало единства с Церковию, но, к сожалению, не все сие видят. Впрочем, улучшение их может совершиться не столько силою власти, сколько молитвою за них и убеждением от любви и с терпением. Нет ли в сем роде чего-нибудь не употребленнаго Вами? Нынешний Преосвященный Киевский не жаловался на них, когда был в Калуге. Как-то теперь питается у Вас духовенство? И у нас оно много терпит. В прошедшем году тысяч семь рублей мы роздали на пропитание безвозвратно, и тысяч двадцать рублей взаймы на посев. Теперь Св. Синод дал нам пять тысяч рублей серебр[ом] взаймы: но боюсь, что и сие не избавит от бед. Лебеду кушают некоторые из братий наших давно» (ЧОЛДПр. 1870. Кн. 11. С. 22.– Материалы).
• Письмо архиепископу Смарагду (Крыжановскому): «Бедность Вашего дома, правда, требует помощи. Но теперь не такой год, чтобы удобно было прибегать к щедрости правительства. Помолимся, да благословит Господь лето и поля исполнятся тука. При некоторых предшественниках Ваших, говорят, усердие народа делало то, что
