как вы меня нашли?
— Я видела твое лицо в новостях, — говорю я ему. — Кто — то, кого мы с Декланом знаем, смог получить список пассажиров. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что Ашер Корре — это ты… это я.
— Роза Арчер, — бормочет он. — Как я уже сказал, ты всегда была со мной.
Мой подбородок дрожит, и я вынуждена спросить:
— Это твои биологические дети, не так ли?
— Да.
Я отвожу взгляд от своего отца. Мне слишком больно думать, что они получают все, чего я была лишена.
— Я познакомился с Джиллиан вскоре после того, как поступил на программу. Я был так подавлен, потеряв тебя, и она помогла мне встать на ноги.
— Она знает обо мне?
— Мне пришлось солгать ей. Она знает, что у меня была дочь по имени Элизабет, но я должен был сказать ей, что ты… — Его слова запинаются, и я подхватываю их, уверенная в том, что они есть, и продолжаю за него:
— Ты сказал ей, что я умерла, так?
Он кивает.
— Я бы никогда этого не сделал, но татуировка… это то, что правительство поручило мне сказать людям, если кто-нибудь спросит.
— Ты любишь ее?
— Да.
— И ты дал сыну свое имя — свое настоящее имя.
— Это так.
— И твоя… твоя до… — Я заикаюсь от нарастающей боли. — Твоя дочь… ты лю…
— Она не заменила тебя, — настаивает он.
— Но ты любишь ее?
— Да. Но не смей даже на секунду думать, что это та же самая любовь, которую я испытываю к тебе. Это не так. Я никогда никого не полюблю так, как люблю тебя.
— Ты называешь ее принцессой, — заявляю я. — Я слышала, ты назвал ее принцессой.
— Ты слышала меня?
— Прошлой ночью я припарковалась через дорогу от твоего дома, — признаюсь я. — Ты опоздал домой.
— Милая…, — начинает он, а затем замолкает, когда я опускаю голову и начинаю плакать.
Он кладет руку мне на затылок, и я прислоняюсь к нему, в то время как Деклан успокаивающе кладет руки мне на плечи. Губы моего отца прижимаются к моей макушке, как это часто делает Деклан, и я сжимаю папины руки.
Как я могу, наконец, быть с ним и в то же время чувствовать себя такой потерянной? Чувствовать себя лишней?
Мне хочется закричать, как это несправедливо, как поступил бы ребенок, но я держу это в себе.
— Ты не сможешь рассказать им обо мне, не так ли?
— Нет.
Я снова смотрю на него и, пожав плечами, спрашиваю:
— И что теперь?
Он прижимает мои руки к своей груди, подтверждая:
— Ты моя дочь. Ничто и никогда этого не изменит. Ты — биение моего сердца. Это всегда была ты.
Приподнимаясь на коленях, я обнимаю его за шею и прижимаюсь к нему, пока он прижимает меня к себе.
— Я так сильно люблю тебя, папа.
— Я тоже люблю тебя, малышка, — отвечает он. — Я тоже тебя люблю.
Мы обнимаем друг друга столько, сколько мне нужно, чтобы выплакать все слезы, которые может дать мое тело, и он все это время не ослабляет своей хватки на мне. Он остается неизменным, не пытаясь отстраниться от меня, все время повторяя, как сильно он меня любит, как сильно он скучал по мне и как сильно он мечтал обо мне.
И когда не остается ничего, кроме опухших глаз и горящих щек, я отпускаю его шею.
— Могу я увидеть тебя завтра? — спрашивает он.
— Я боюсь отпускать тебя, — говорю я ему. — Что, если ты не вернешься?
— Я вернусь. Я поставил свою жизнь на это обещание, ясно?
— Хорошо, — отвечаю я, но страх остается. В ужасе от того, что, возможно, я вижу его в последний раз, я хватаю его и целую в щеку.
Я слишком хорошо знаю, как сильно жизнь может измениться в одно мгновение.
— Я буду здесь в девять утра.
Он встает и тянет меня за собой, еще раз крепко обнимая. На этот раз он целует меня в лоб, затем в щеку, а затем снова в лоб.
— Больше никаких слез, — говорит он, направляясь к двери со мной под мышкой.
— Обещай мне, что ты вернешься.
Он приподнимает мой подбородок, говоря:
— Я обещаю, а затем снова целует меня в макушку.
— Деклан, — говорит мой отец, — позаботься о ней сегодня вечером, хорошо?
— Каждый день моей жизни, сэр.
Мой отец передает меня Деклану, и я обмениваю тепло своего отца на тепло своей любви. Я не могу смириться с мыслью о том, что буду смотреть, как он выходит за дверь, поэтому я прижимаюсь головой к груди Деклана, пока не слышу щелчок закрывающейся двери.
Глава 25
Элизабет
Когда вы загадываете желание падающей звезде, и оно исполняется, выполняя свою цель, что тогда происходит? Умирает ли она? Продолжает ли служить чьему — то желанию? Может быть, она радуется, взрываясь миллионом мерцающих, пылящих искорок, которые проносятся сквозь стратосферу. Возможно, именно эти частицы и создают надежду в этом мире. И, может быть, именно поэтому я всегда носила с собой маленький кусочек этой звезды. Как бы сильно я ни хотела отказаться от надежды, как бы сильно я ни думала, что идея этого была куском дерьма, крошечный кусочек этого всегда оставался во мне.
Это дождливое утро, когда я двигаюсь, снова полная нервного напряжения и готовлюсь увидеть своего отца — мое желание звезде. Деклан заказал поднос с едой, но я слишком взвинчена, чтобы есть. И я бы солгала, если бы сказала, что я также не боялась, что он не появится. Я слишком хорошо знакома с Законом Мерфи. Этот закон постоянно преследовал мою жизнь, так почему бы ему не сделать то же самое сейчас? Ничто в этом мире не сопротивляется изменениям. Это может произойти за долю секунды, вообще без предупреждения.
Но мое настроение меняется, как только я слышу стук в дверь.
Я смотрю на Деклана, и он заканчивает свой деловой разговор.
На этот раз мне не хочется терять сознание. Вместо этого, когда я открываю дверь и вижу своего папу, стоящего там с букетом розовых маргариток, вокруг царит атмосфера оживления. Я улыбаюсь с легким смешком, когда он заходит внутрь и закрывает дверь.
— Я надеюсь, тебе все еще нравятся маргаритки, — говорит он, протягивая их мне и в следующую секунду я оказываюсь в его объятиях, отвечая:
— Они мои любимые.
Никто из нас не спешит с объятиями. Мы устраиваемся и позволяем себе наслаждаться комфортом, которого нас обоих лишали более
