настоящее имя. Но почему она продолжает называть меня так?
Понять это было не так уж и сложно. Для нее он Людовик и останется им навсегда. Назвать его Брайаном означало бы признать, что их отношения не имеют под собой никаких оснований, лишь видимость. Обрушится песочный замок, который она так терпеливо выстраивала все это время.
— Что вы хотите этим сказать?
— Раз вы готовы выйти отсюда, я бы предпочла, чтобы сегодня вечером мы поужинали вместе, наверху.
«Мы»? «Вместе»? Она имеет в виду, что они будут ужинать с месье Вассером или только он и она? Лучше сейчас не ломать над этим голову.
А может быть, в этом предложении содержится какая-то ловушка? Но какая же? Он здесь в полной ее власти. И каким образом ужин сможет оказаться для него хуже того, что он здесь уже пережил?
— В таком случае, — снова заговорила она, — что бы вы предпочли на ужин?
Брайан почувствовал, что его застали врасплох. Его держат здесь в клетке и в то же время просят ни больше ни меньше, как составить меню будущей трапезы.
Скажи что-нибудь, неважно что, пока она не поменяла свое мнение.
— Даже не знаю… Может быть, мясо, а сверху фуа-гра?
Лицо мадам Вассер просияло. Его выбор ей понравился.
— Говяжье филе Россини?
— Ну да…
Совершив множество мелких движений, она с маниакальной точностью оказалась на том же самом месте, где стояла до этого.
— Очень хорошо. Сегодня вечером я вас выпущу. Но вам следует вести себя очень спокойно, Людовик. Меня очень огорчит, если придется снова запереть вас в башне.
Брайан безуспешно искал на ее лице и в глазах хоть малейшую искру иронии, знак, который позволял бы думать, что она шутит.
Но не нашел. Мадам Вассер говорила совершенно серьезно. «В башне…»
Эта женщина совершенно чокнутая, даже больше того, что он раньше мог себе представить.
8
— Вы не против, если я надену на вас вот это?
Брайан не мог оторвать взгляда от двух металлических колец, блестевших при свете неоновых ламп.
— Нет, пожалуйста.
Пара наручников. Откуда она их выкопала? Это ведь не такая вещь, которую покупают в первом хозяйственном магазине.
— Вы сказали, что готовы выйти, но это налагает на вас некоторые условия. Мне бы очень не хотелось, чтобы вы испортили этот вечер.
А на что он надеялся? Что ему пришлют открытку с приглашением и предоставят полную свободу действий?
Он ошибся. Эта женщина не сумасшедшая. По крайней мере, в своей форме безумия она сохранила логику и здравый смысл. Бесполезно ждать от нее ошибки или неверного шага. Значит, его задача — побудить ее совершить их.
— Очень хорошо.
Брайан наклонился, чтобы взять наручники, протягивая руки в кольца. Делать нечего: придется без возражений надеть их. Он не должен упускать возможность хоть на время покинуть эту дыру и выбраться наверх.
Он закрыл первое кольцо на своем левом запястье. Звук, который при этом раздался, пробудил в нем неприятные и унизительные воспоминания. Его арест… Позволить надеть на себя наручники для него было все равно что признать себя виновным безо всякого судебного процесса. Такое не забывается.
Он собрался уже надеть второй, когда мадам Вассер его остановила:
— Нет, Людовик. За спиной, пожалуйста.
Он даже не пытался спорить. Нет смысла совершать усилия, которые все равно обречены на неудачу.
— Согласен.
Клик. Брайан почувствовал, как его запястья сжал холодный тяжелый металл. Он ощутимо тянул руки вниз. Цепочка была такой короткой, что почти не давала возможности пошевелить руками. Он попытался сделать несколько движений, чтобы показать, что наручники надеты как следует.
— Так годится?
Она вынула из кармана брюк ключ от решетки.
— А вот я сейчас вас открою. Теперь я могу вам доверять.
Последняя фраза прозвучала не как вопрос, а как утверждение.
Когда она повернула ключ в замке, Брайан почувствовал прилив адреналина во всем теле. Теперь его ничего не отделяло от этой женщины. Решетка уже казалась ему не более чем плохим воспоминанием. Во всяком случае, теперь она его не удерживала.
Он ловил рыбу только раз в жизни. Отец Гианни повел их в выходные на пруд в Ре, в нескольких километрах от Дуэ. Почувствовав, как его первая рыба тянет за конец лески — карп? плотва? черт возьми, он ничего в этом не понимал, но рыба казалась ему и правда огромной, — он совершил ошибку, начав крутить как ненормальный. Так быстро, что рыба тут же сорвалась с крючка.
— Ты должен быть терпеливым, — сказал ему отец его приятеля. — Не налегай так на удочку. Оборот рукоятки должен длиться секунды полторы.
Не торопиться. Выждать благоприятный момент. Даже если на этот раз он имеет дело с рыбой, попавшей в вершу… О, стоило бы только захотеть, он смог бы отделаться от нее — швырнуть на пол, дать по голове, удрать… Но кто знает, какой прием приготовлен ему там, наверху?
Она поставила ногу на первую ступеньку.
— Я иду перед вами, хоть это и не особенно прилично. Вы же знаете, мужчина всегда должен идти на лестнице впереди женщины. Рассказывают, это для того, чтобы не попасть головой в ее юбки…
Насмехается. Все время эти невыносимые хорошие манеры, даже в такой момент.
Подняться на полтора десятка ступенек, отделяющих от нижнего этажа, неожиданно потребовало от него значительных усилий. Вот уже три дня, как все его передвижения были в пределах камеры. Его мышцы были скованы, будто атрофировались после долгого пребывания на постельном режиме.
Когда он поднялся из погреба, свет ослепил его и вынудил зажмуриться.
