— Как из-за вас?
Вассер встретился с ним взглядом.
— Мне ни в коем случае не следовало приглашать ее. Но я к тому же и настаивал. Изначально мы должны были всего лишь пообедать вместе. Я так долго ждал этого. Если бы вы знали… И непонятно почему я сделал ей это глупое предложение…
Что он такое рассказывает?
Брайан посмотрел в сторону двери, чтобы убедиться, что их не подслушивают.
— Что вы говорите? Кого вы пригласили приехать?
Ответом Вассера была еле заметная печальная улыбка.
— Матильда не хочет сделать вам ничего плохого. Уверен, она отпустит вас. Только надо ей дать немного времени. Знаете, она много страдала в жизни.
Вот дерьмо! Ничего не понимаю в его загадках.
— Ненавижу, когда шепчутся!
Брайан резко повернул голову. Мадам Не-делайте-глупостей неподвижно стояла, прислонившись к дверному косяку, и смотрела на них с видом презрительного превосходства. Если только не с гневом.
— Нет ничего более невежливого. Если вы хотите поговорить, то я хотела бы, по крайней мере, вас слышать.
За столом повисло молчание.
Брайан не осмеливался даже пошевелиться. Повернувшись на каблуках, мадам Вассер снова ушла в кухню.
Он не произнес больше ни звука и, прежде чем снова открыть рот, дождался, пока его тюремщица вернется с тарелками.
9
— Откройте пошире рот, Людовик! Ну, давайте же, чтобы все поместилось!
Брайан сделал над собой усилие, чтобы исполнить требование, и почувствовал, как вилка стукнулась о его зубы. Он почувствовал себя птицей, которую откармливают к новогоднему столу. Ему было тяжело прожевывать слишком большие куски, которые ему совали в рот. Эта кормежка была для него абсолютно безвкусной. Фуа-гра казалась ему похожей на губку, а мясо — лишенным всякой остроты. Несомненно, психологический эффект в чистом виде.
Чтобы все это проскользнуло в горло, ему пришлось выпить большой глоток пива — через трубочку. Слабое утешение, когда тебя кормят, будто несмышленыша…
Салфеткой, повязанной у него на шее, мадам Вассер промокнула ему губы.
— Я вот о чем подумала… Мне разонравились обои в спальне. Эти цветы! Понять не могу, и почему я их когда-то выбрала. Иногда говорят, что мешает уснуть расположение кровати, но мне кажется, что причина моей бессонницы — не что иное, как обои.
Новый толчок вилки в рот.
Ложку за папу, ложку за маму…
Брайан едва ее слушал. С самого начала еды она говорила только о всяких пустяках: о погоде, рецепте говяжьего филе, о последних новостях, которые передавали по радио.
Что касается Вассера, то он замкнулся в молчании. Он сидел безвольный, погасший и время от времени односложно отвечал на пространные тирады жены. Брайан спрашивал себя, не находится ли тот под действием успокоительного. Из-за своей ноги он должен держать у себя в ванной комнате целую аптеку. Что эта женщина могла ему подлить, чтобы довести до такого состояния?
Трудно было определить, какие чувства выражал взгляд, которым он время от времени встречался с Брайаном: то это был страх, то отрешенность. Иногда казалось, что Вассер даже не понимает, что за столом напротив него сидит человек в наручниках.
— Мне бы хотелось покрасить ее в белый цвет. Да, белый цвет никогда не выйдет из моды. Все вечно стремятся изобразить что-нибудь оригинальное, но, по-моему, нет ничего лучше, чем скромный цвет, актуальный в любую эпоху. Вы не находите?
Сейчас не удастся ничего, что бы я ни предпринял. Она старше на тридцать лет и тяжелее на двадцать килограммов, но, когда руки скованы за спиной, ничего толком не получится.
— Не могли бы вы этим заняться? Сколько времени вам потребуется, чтобы перекрасить комнату?
Брайан попытался поддержать разговор.
Перекрасить комнату? Она это серьезно? Он представил себе, что клеит обои на стену, прикованный цепью к ножке кровати, будто каторжник к железному шару.
Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы его голос прозвучал достаточно естественно:
— Э… понадобится около двух дней, чтобы снять обои, и еще два, чтобы положить несколько слоев краски. Затем останется только подождать, пока исчезнет запах.
— Очень хорошо. Итак, я решилась. А на время ремонта мы устроимся в другой комнате. Удачная мысль, не правда ли, Франсуа?
Муж что-то неразборчиво пробормотал ей в ответ.
Брайан бросил взгляд на стрелку часов. Половина десятого. На что он теперь имеет право? На ром-бабу? Или на плавающий остров?[26] Сколько времени он сможет еще провести в гостиной, прежде чем его заставят вернуться в этот ужасный погреб?
Минуты не посчитаны. Нужно воспользоваться малейшей возможностью и выиграть хоть что-то.
Он даже представить себе не мог, насколько быстро такая возможность ему представится.
Внезапно загорелась лампочка, соединенная с датчиком движения. За темными стеклами окна напротив Брайана возник кусок сада. Скорчившись на стуле, мадам Вассер повернулась к входной двери. С ошарашенным видом она прислушивалась к малейшему звуку.
— Что это?..
Брайан затаил дыхание. Пару раз датчик вот так срабатывал из-за бродячей кошки. Вассеры никогда не обращали на это внимания, но в этот вечер все было по-другому.
Он предпочел хранить молчание. Не торопить события…
Даже не бросив в его сторону недоверчивый взгляд, мадам Вассер положила салфетку на угол стола и торопливо встала.
— Будьте спокойны, — машинально произнесла она.
Мадам Вассер пересекла комнату. Это длилось две или три секунды, но для Брайана все происходило как в замедленной съемке.
Если она откроет эту дерьмовую дверь…
Рыбу он подсек. Теперь нужно ее вытащить. Без спешки. Не рискуя сломать удочку.
Иначе ему может не скоро представиться другая возможность выйти из подвала. Или, без сомнения,
