…Неожиданно дорога, по которой следовала троица неразлучных друзей, вывела их к хутору колонатов. В отличие от франкских селений он оказался не только никем не охраняемым, но и вообще не имеющим никаких ограждений. «Видимо, колонаты не особо заботятся о своей безопасности, – подумал Теодорих. – Да и кому, собственно, придет в голову отправлять вооруженные отряды в такую глушь?» Поскольку же спутники его были изрядно уже утомлены дорогой, он предложил:
– Давайте остановимся здесь на ночлег. Попросим приюта и еды, благо расплатиться нам, по счастью, есть чем.
Возражений не последовало, и все трое приблизились к одному из домов, наиболее зажиточному с виду. Юноши спешились, а Клерет осталась в седле, положив на всякий случай руку на навершие меча.
Крепкого телосложения колонат колол в это время возле дома дрова, а мимо него взад-вперед сновали женщины, явно хлопотавшие по хозяйству. Завидев же пришельцев, все как по мановению волшебной палочки замерли и насторожились. Мужчина поднял топор на уровень плеч, недвусмысленно намекая, что готов, если понадобится, дать достойный отпор любому.
Теодорих и Эйнар вежливо ему поклонились, давая понять, что прибыли исключительно с мирными намерениями. Неожиданно дверь жилища отворилась и на порог шагнула женщина средних лет весьма внушительных габаритов с воинственно выставленным вперед гонделаком. За ее мощной спиной маячили два мальчика лет десяти-двеннадцати, тоже вооруженные гонделаками.
– Я – Эрминетруда, вдова бывшего здешнего дефенсора, – представилась женщина с заметным саксонским акцентом. И тотчас сурово осведомилась: – Зачем пожаловали?
Теодорих вышел вперед и низко поклонился:
– Приветствуем вас, почтенная Эрминетруда! Мы – мирные путники. Хотим попросить у вас приюта всего лишь на одну ночь.
Вдова внимательно оглядела пришельцев, задержавшись взглядом на Клерет, и спросила уже более миролюбиво:
– Как же вас занесло в нашу глушь?
– Мы направляемся в Падеборн, – пояснил Теодорих.
– Стало быть, к саксам, – уточнила женщина. – Впрочем, это не мое дело. Главное, на разбойников вы и впрямь вроде бы не похожи. Посему прошу пройти в дом, места всем хватит… Только учтите: мое гостеприимство обойдется вам в три медных денье.
Охотно откликнувшиеся на приглашение гости вскоре уже усердно уплетали чечевичную кашу и овечий сыр, запивая их пахтаньем[72]. Покончив с трапезой, гости поблагодарили хозяйку за гостеприимство и немедленно расплатились за ужин.
Эрминетруда сгребла большой мозолистой рукой монетки со стола, явно оставшись довольной порядочностью и пунктуальностью гостей.
– Что ж, вижу, вы действительно честные люди. А с такими всегда приятно иметь дело, – одобрительно молвила она.
– Скажите, а как называется ваше селение? – поинтересовалась Клерет. После плотного ужина девушку потянуло на задушевную беседу.
– Бребьер, – коротко ответила вдова. – Теперь уж, конечно, никто и не вспомнит, что означает это слово и какого оно происхождения: франкского или саксонского…
– А почему возле вашего хутора нет не только охраны, но даже мало-мальского ограждения? – полюбопытствовал в свою очередь Теодорих.
Женщина усмехнулась.
– Мы, колонаты, работаем с землей – оружием пользуемся лишь в случае крайней необходимости. К нам сюда никто не заглядывал уже лет десять, ежели не больше… Так что вплоть до недавнего времени жили мы тихо и мирно, только вот… – хозяйка осеклась и замялась.
Друзья насторожились.
– Что-то случилось, почтеннейшая хозяюшка? – озабоченно поинтересовался Теодорих.
– Ну, если вам приключившаяся у нас история действительно интересна, – вдова окинула гостей тяжелым взглядом, – тогда слушайте…
Сидевшие на скамье у печи юные сыновья хозяйки отложили наконец гонделаки в сторону: раз матушка мирно разговаривает с гостями, значит, тревожиться не о чем. Эрминетруда же, накрыв ноги шерстяным одеялом и положив натруженные руки на колени, приступила к рассказу:
– За последний год из нашего селения бесследно исчезли пять молодых девушек. И, как чуть позже выяснилось, из соседнего селения Дуэр – столько же. Мы, потомки саксов и алеманов, издревле поклоняемся силам природы, поэтому пришли к выводу, что прогневали чем-то лесного духа Ньёрба. Возможно, слишком много отвоевали у него лесных земель, вот он и наслал на нас своего верного слугу – вервольфа. А тот, как известно, облик волка принимает лишь в полнолуние – в остальное же время ничем не отличается от нас, людей. На окраине нашего хутора жил тогда охотник Диц, и мужчины почему-то решили, что именно он и есть вервольф. Словом, ворвались они однажды в хижину Дица… – рассказчица смолкла, переводя дух. Стало отчетливо слышно потрескивание поленьев в очаге и похрапывание лошадей у входа в дом. – …и убили его. – Тяжело вздохнув, женщина незряче уставилась на языки пламени в очаге, словно забыв о слушателях.
– Но похищения девушек меж тем продолжались… – высказал предположение Теодорих.
– Да, – подтвердила хозяйка, выйдя из состояния кратковременного оцепенения. – Причем теперь уже не только в полнолуние… Конечно же, мы тщательно охраняем всех девушек хутора! Они даже работают ныне только под присмотром родных или соседей. Но, увы, все наши усилия зачастую оказываются совершенно напрасными… Видимо, Ньёрб решил извести род колонатов под корень…
– А вы уверены, что именно дух леса наслал на вас такую напасть? Да и вервольф ли похищает девушек на самом деле? – вкрадчиво поинтересовался Теодорих.
– Да сама-то я, признаться, не уверена. Вот и в Дуэре селяне придерживаются другого мнения…
Теодорих многозначительно взглянул на спутников. Эйнар тотчас отвел глаза: принимать участие в поимке очередного «злого духа» ему отнюдь не желалось. Клерет же в ответ на выразительный взгляд Теодориха кивнула утвердительно.
– Мы постараемся помочь вам избавиться от так называемого «вервольфа», хозяюшка, но, разумеется, за определенную плату, – громко объявил Теодорих.
Эрминетруда вздрогнула и обвела гостей тяжелым испытующим взором.
– Вы хоть понимаете, на что идете?
Все трое, в том числе Эйнар (а что ему оставалось делать?), молча кивнули.
– Какую же плату желаете получить за труды? – перешла вдова к делу.
– Поскольку мы не осведомлены о ваших возможностях, – немедля подключился к «торгу» Теодорих, – предлагаю такой вариант: пока мы занимаемся поимкой «злого духа», вы обеспечиваете нам в вашем хуторе сносное проживание и стол. А когда мы изловим злыдня, кем бы он ни оказался, пусть хуторяне сами решат, какой награды мы достойны.
