Клоистер курил, не глотая дым, но делал это почти на автомате. Мыслями он был далеко отсюда. Разговор со старым попрошайкой занимал верхний слой его сознания, в глубине продолжалась совсем другая беседа.
— Эй, приятель, может, по глоточку? — предложил нищий, извлекая на свет плоскую бутыль виски «Джеймсон».
Услышав такое предложение, священник улыбнулся. Он только сейчас представил себе, как это выглядит со стороны: бедняга, без крыши над головой, одетый в бог знает что, приглашает разделить с ним табак и выпивку.
— Нет, спасибо, я обычно этого не делаю…
— Не делаете чего?
— Я хотел сказать, что я не пью… Хотя какого черта! Давайте бутылку. Мне и в самом деле не помешает глоток-другой.
Двое мужчин на скамейке бульвара делили друг с другом ирландское виски, курили и смотрели на звезды. Священник сидел молча, стараясь найти объяснение произошедшему или, скорее, отыскать щель, сквозь которую виден свет. Непонятно почему он был абсолютно спокоен.
— А вы знаете, что Кеннеди любил смотреть на небо?
Голос старика изменился, сейчас он звучал мягче, в глазах блестели слезы.
— Кеннеди, — продолжал он, — обещал, что человек отправится на Луну, так оно и вышло. Если бы нынешние политики чаще смотрели на небо…
Он не закончил фразу. Редкие волосы бороды намокли от слез. У каждого человека есть своя история, но у нищих она почти всегда грустная. Сколько обычных порядочных людей видят в них бездельников и бродяг, которым по душе грязь улиц. Но на самом деле многие из них больше всего на свете ценят свободу. Как часто багаж вещей, который ты тащишь за собой по жизни, превращает тебя в их добровольного раба!..
— Пора возвращаться в приют, — сказал нищий, поднимаясь со скамейки.
— Спасибо за сигарету и виски, — ответил Клоистер, тоже поднимаясь со скамейки. — Позвольте, я дам вам немного наличных.
— Ничего не имею против, приятель…
Клоистер достал из бумажника двадцатидолларовую банкноту и протянул ее нищему. Тот взглянул на нее и сжал руку священника своей рукой в шерстяной перчатке без пальцев:
— Эндрю Джексон. Большое спасибо! Вы очень добры.
Старик спрятал деньги в карман, изобразил на лице что-то, отдаленно напоминающее благодарность, и медленным шагом удалился. Клоистер проводил его взглядом. Он повторил себе, что ничто не происходит просто так. Между этими событиями была какая-то связь. Возможно, эта связь не слишком очевидна. Но он не зря повстречался с этим попрошайкой, который оказался великодушнее многих обеспеченных людей, сразу после того, как записал психофонию в подземелье. За человечество стоило бороться, несмотря на все его проблемы, противоречия или ошибки. И это не просто красивая мысль. Это урок, извлеченный священником из этой ночной встречи.
Под светом звезд, живых, пульсирующих в черном космосе, Клоистер еще несколько раз прослушал запись. После этого он успокоился и взял себя в руки. Он должен был вернуться в подземелье, скрытое под зданием «Венданге», и снова встретиться с существом, которое разговаривало с ним. Встретиться с истиной.
По дороге Клоистер шептал про себя молитву. В глубине души он предпочел бы никогда не сталкиваться с этим существом. С невидимым врагом, который привел его сюда. С тем, кто, по его собственным словам, пребывал везде, как сам Господь, и, опять же если верить ему, находился по ту сторону добра и зла. С тем, кто желал заполучить его душу. Клоистер должен был вернуться в подземелье и на этот раз не отступить. Перед тем как повернуть к двери угольного сарая, располагавшейся напротив главного входа в гостиницу «Венданге», Клоистер задержался взглядом на столбе со стрелкой, указывающей на улицу, идущую под прямым углом к проспекту Содружества. Дартмут-стрит. Это название встречалось в «Собаке Баскервилей», в книге, повествующей о приключениях самого знаменитого из всех сыщиков, Шерлока Холмса. В этой книге говорилось о том, что жизнь и смерть включают в себя понятия, которые мы не в силах осознать. И это правда. «Дартмут» — жало во рту, ранящее слово[18]. Усмехнувшись, Клоистер вновь прошел через угольный сарай, пересек внутренний дворик и спустился в подвал. Будь что будет, а там посмотрим.
25
Бостон
Звонок Одри поднял Джозефа среди ночи. Он не на шутку забеспокоился. То, как она попрощалась с ним, повергло его в недоумение. Джозеф испугался. Он попытался перезвонить, но она, скорее всего, отключила мобильный. Что-то давно мучило ее, и, возможно, смерть жены друга, преподавателя Гарварда, стала последней каплей в море ее отчаяния. Джозеф должен был найти ее. Он искал ее все это время, но напрасно. Одри испарилась. Так сказала ему секретарша, которой он позвонил на рассвете, чтобы навести справки. Беседа с матерью настоятельницей в приюте, куда Джозеф направился вскоре после этого, также ничего не дала. Мать настоятельница не знала о местонахождении Одри и ужасно волновалась: «Она оставила здесь чемоданчик, не вернулась за ним, не позвонила. Это так не похоже на Одри. Она — настоящий профессионал. Всегда такая собранная». Тревога монахини была искренней, но Джозеф почувствовал, что она что-то недоговаривает. Он был прав, но даже не представлял насколько. Он и не догадывался, что в приюте был проведен обряд экзорцизма, после которого Одри уехала в страшном смятении. Мать Виктория опасалась за ее здоровье, но еще сильнее — за ее душу. Монахине очень хотелось поделиться тем, что так тяготило ее, но благоразумие взяло верх: пожарный не должен знать о произошедшем. Никто больше не мог объяснить Джозефу, куда пропала Одри, но он решил не сдаваться. Ни разу за всю свою профессиональную карьеру он не бросал тех, кто оставался в огне, боролся за них до последнего, если была хоть малейшая надежда. Он не позволил Дэниелу сгореть во время пожара в монастыре, несмотря на то, что напарник советовал ему отступиться. И Одри он тоже не бросит.
26
Бостон
В этом забытом подземелье, наполненном враждебной энергией, мысли в голове Клоистера кружили беспорядочным вихрем. Непонятно отчего иезуит почувствовал неожиданную тошноту и вынужден был присесть. Почти в то же мгновение он погрузился в глубокий сон, пронзивший бесконечную вселенную его подсознания. Перед ним возникла реальность, не имевшая ничего общего с той, к которой он привык: здесь не существовало ни пространства, ни времени, ни гравитации. Цвета и формы были иными. Очертания тел истончились и исчезли. Небо огромным куполом нависло над зеленым полем. Оно было синим и бездонным, без единого облачка. Незнакомые дружелюбные животные паслись на берегах тихих речушек. В воздухе разливался аромат цветов. Клоистер летел над полем. Его уносило к горизонту, и горы двигались ему навстречу. Они были великолепны, с вершинами, покрытыми шапкой снегов. Вдалеке плескалось волнами белой пены бирюзовое море. Тысячи рыб поднимались на поверхность, выпрыгивая из воды. В этом нереальном мире счастье было таким возвышенным и всеобъемлющим, каким на самом деле быть не могло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
