Меня уже ждут. Леди Роуз придирчиво разглядывает платье на манекене, сжимает губы, ходит кругами, прищурившись, высматривает каждую выточку, каждую ниточку. Мадам Жельбен стоит рядом, спокойно и чинно сложив руки в замочек перед собой. Представляю как ей, когда вот так придирчиво оценивают работу, да еще и лицо кривят будто лимон проглотили. Хотя, по-моему, наряд просто потрясающий.
Тонкая кисея, похожа сизый туман пронизанный утренними солнечными лучами, сверкает золотистыми вышитыми узорами. Темно фиолетовая лента украшает лиф под грудью и рукава-фонарики. Такого же цвета перчатки, застегивающиеся на изящные жемчужины пуговиц, и туфельки, вышитые золотой нитью. А вот нижняя юбочка тонкая, но из непрозрачной ткани цвета слоновой кости. И я просто в восторге от этого решения.
— Поздравляю... мадам Жельбен, — улыбаюсь искренне и, как мне кажется, ободряюще. — Платье превосходное. Еще лучше, чем я себе представляла. Давайте примерим?
Черные глаза модистки благодарно сверкают.
— Как пожелаете, леди Вивьен...
Помощницы сразу бросаются к манекену. Маман кривится.
— Декольте стоит углубить… — хмурится. — И, может, все же наденешь корсет. Хотя бы на этот бал. Мы просто не будем его плотно стягивать. Ты похудела, уверена, он будет сидеть идеально.
— Зачем? — просовываю голову в воротник и терпеливо жду, пока мне помогут одёрнуть лиф и расправят складки на груди. — По-моему, все и так идеально.
Широкий круглый вырез открывает ключицы и соблазнительную ложбинку между грудей. Плотный корсаж отлично поддерживает и подчеркивает фигуру, большего и не нужно.
— Ты обручена... С самим герцогом!
— Вот именно! Выставлять на показ прелести больше незачем. Жених уже в сетях, — выворачиваю аргумент, которым на меня давили в прошлый раз. — Зато посмотрите на то, что сделала мадам Жельбен. Это, поистине, просто гениально! — расправляю юбку и соскакиваю со скамеечки.
При каждом движении ткань переливается, тоненькая прозрачная кисея делает платье воздушным, как наряд фей. Но самое главное — нижняя юбочка из тонкого атласа телесного цвета образует эффект обнаженной кожи. Это действительно смелое решение, сочетание целомудренного фасона и иллюзии откровенности от компоновки тканей делает наряд уникальным.
— Как считаете? Статус невесты допустит такую вольность.
Маман заинтересованно сверкает глазами. Оценивающее обходит меня по кругу.
— Неожиданная идея. Смело, Вивьен. Обычную невесту, возможно, осудили бы... Но невесту будущего герцога…
— Что тут осуждать? — пожимаю плечами. — Фасон более чем скромный. Уверена, многие будут одеты гораздо фривольнее, даже среди дебютанток.
Маман презрительно фыркает.
— Манеры, Вив, нувориши даже не знают о них… Из грязи в князи… Я уже не раз говорила — кровь не водица. Манеры должны быть впитаны с молоком матери.
— Скажу вам по секрету, — вдруг тихо, как бы ни к кому не обращаясь, говорит мадам Жельбен. — Несколько молодых леди также заказали платья по новому фасону.
— Как мы и думали, — кручусь возле зеркала и, поймав взгляд мадам Жельбен, подмигиваю. — Поэтому удивим их новым интересным решением. Ручаюсь, такие нижние юбочки расхватают до следующего балла как горячие пирожки.
Мадам Жельбен лукаво сверкает глазами. Такая неожиданная компоновка для нее просто подарок богов. Простейшая однотонная ткань цвета, который считается не очень популярным, а краситель более чем дешевым, взлетит в цене на несколько порядков. Золотая жила. Практически деньги из воздуха.
— Я так понимаю, платье принято, — говорю с нажимом, обращаясь к маман. — Потому что я спешу. У меня куча планов.
— Это каких? — ворчит. Уверена, ей бы действительно хотелось забраковать мой выбор. Но леди Роуз не глупа, понимает, что я снова произведу фурор. Иногда следует наступать на горло своей гордыне.
— Важных, — снова становлюсь на скамеечку и отдаюсь в руки быстрых помощниц. Еще не хватало открывать душу перед маман. Скорее я уж Торнтону поверю и доверюсь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Глава 32
Маман так и не вытащила из меня более-менее вразумительного ответа. И я поистине горжусь собой. Наконец-то добилась того, что она хотя бы попыталась не лезть в мою жизнь. Все же недавний разговор явно добавил мне баллов на шкале любимых дочерей. Да и насчет бального платья думала спор будет гораздо серьезнее. А создалось такое впечатление, что ворчала леди Роуз только для отвода глаз. Однако радоваться этому или серьезно настораживаться я пока еще не решила. И сосредоточилась на гораздо более важных моментах.
Сегодня у меня две достаточно непростые задачи: наведаться в банк и встретиться с Торнтоном. Вчера я послала ему письмо, и искренне хихикала, ярко представляя, с каким видом он его читает. Видимо, подозрительно хмурится и сушит голову, по какой причине его строптивая невеста попрала все правила этикета и сама пригласила на свидание. О том, что мое трепетное девичье сердце растаяло от всей той кучи безделушек, которыми он регулярно засыпает меня, будущий муж, уверена, даже мысли не допускает. И, стоит отметить, оказывается совершенно прав.
Наконец-то я созрела, чтобы рассказать ему все или почти все. Что-то дергает внутри — пришло время довериться, пришло время выбрать сторону и, наконец, понять, что происходит вокруг. Сама я в битве против всех просто не выстою. А будущий муж вполне приемлемый союзник.
Карета наконец-то останавливается перед парадным входом в белоснежное здание с изящными колоннами. Золотыми буквами на фасаде красноречиво отчеканено «Банк Берхауза-Генрихсона». По слухам самый надежный банк не только в Аквилании, но и во всем Союзе Независимых Королевств.
Чувствую себя неловко среди мрамора и позолоты, в истинно мужском мире. До этих пор я не оказывалась в столь «самостоятельном плавании». Жизнь моя в Ласфарии, если задуматься, достаточно «инкубаторская». Дом, балы, званые вечера и две недели праздника в Торнтонхолле — все под неусыпным наблюдением маман. Единственная самостоятельная вылазка в салон мадам Жельбен. И то меня сопровождал Уилл.
— Леди? — как только оказываюсь в прохладном просторном холле, ко мне спешит невероятно интересный мужской персонаж в белокуром, припорошенном пудрой парике. При каждом шаге пепельные букли подпрыгивают забавными пружинками.
— Здравствуйте… — мило улыбаюсь и, не давая себе времени на колебания, тараторю заученную на зубок и отрепетированную фразу. Боюсь, если буду медлить, вся смелость растает как снег на солнце. — Меня зовут Вивьен Роуз. У кого я могу уточнить информацию о трастовом фонде?
Забавный человечек мгновенно меняется в лице. Шокировано моргает. Уверена, нечасто к нему приходят молодые леди с финансовыми вопросами.
— И открыть счет на свое имя, — добиваю его. И удивленно наблюдаю, как по его оливковой коже расплывается мертвенная бледность.
Но стоит отдать должное, в себя "Парик" приходит довольно-таки быстро. Только заикаться немного начинает.
— Прошу леди, — указывает направление, и следует со мной, время от времени направляя движения.
Мы сворачиваем в широкий светлый коридор и останавливаемся у блестящей белой двери. Золотая табличка с вырезанной надписью утверждает, что здесь находится некий сэр Бартоломеус Соле.
Мой проводник стучит, а после озвученного разрешения открывает дверь и пропускает вперед.
— Сэр Соле, к вам леди Вивьен Роуз, — возвещает. — Относительно своего трастового фонда… — его голос на тон становится тише. Как будто он пытается изо всех сил скрыть причину моего визита, по крайней мере, для посторонних ушей.
Бартоломеус Соле, дородный краснощекий дядечка в аналогичном белокуром парике торопливо поднимается и нервно одергивает лацканы жакета.
— Добрый день, сэр Бартоломеус, — искренне улыбаюсь. Почему-то удивление на их лицах немножко льстит. А вот нервно сцепленные пальцы смущают. Не такую реакцию я ожидала от работников известного банка.
