– Этого не может быть… И она стала такой уже после?
Какой она стала? Ни живой ни мертвой? Так ей не впервой. Пора уже привыкнуть.
– Где моя сумка? Там зажигалка. – Теперь голос Анук стал деловым, решительным. Только говорила она сейчас большей частью не по-русски. Незнакомый гортанный язык был похож на песню, ласкал слух. Странное дело, тела нет, а слух есть.
И запахло вкусно – дымом, сладко-горьким, царапающим горло, но все равно очень… нужным. Дышать им – не надышаться.
– Дыши! – велела Анук, и лицу – значит, оно все-таки есть – стало горячо, а запах усилился. – Дыши, может, еще не поздно. Слушай мой голос, иди за ним. Дыши и слушай.
На лицо легло что-то тонкое, невесомое, жар уменьшился.
Нельзя одновременно дышать, слушать и искать выход. Или можно? Она ведь даже не пробовала.
– Доверься голосу рода.
У нее не было рода. Перекати-поле.
– Услышь зов крови.
Кровь у нее какая-то особенная. Сколько она уже слышала про свою уникальную кровь. Белая кость – голубая кровь. Нет, не голубая – черная!
Теперь жарко было везде: и снаружи, и изнутри. А дымом больше дышать никак не получалось. Она задыхалась…
Арина закашлялась, слепо зашарила по лицу, сдергивая что-то невесомое, тонкое, мешающее открыть глаза. И сразу стало очень много света. Так много, что ничего не разглядеть.
– Погоди, не спеши открывать глаза, – инструктировала Анук. – Ты так долго была в темноте, дай себе время привыкнуть.
– Чем пахнет? – Она послушалась, даже зажмурилась, чтобы наверняка.
– Это травки. Тебе незачем знать. Просто степные травки. Вкусно, правда?
– Да.
– И полезно. Вот для таких самонадеянных дур. Я уже думала, что не подействует.
– Подействовало?
– Сейчас проверим. Я задерну шторы, и можешь открыть глаза. Все, открывай!
Арина открыла. Даже царящий в комнате полумрак показался ей слишком ярким. Пришлось привыкать.
– С возвращением.
Размытое белое пятно превратилось в лицо Анук – мрачное, сосредоточенное, напуганное. Старая ведьма была простоволосой, это ее шелковый платок Арина комкала в руках. Его она сдернула со своего лица – тонкий и невесомый.
В серебряной пепельнице на придвинутой к тахте табуретке превращались в пепел волшебные степные травки. Дымом еще пахло, но не так сильно. Арина попробовала сесть.
– Лежи. – Анук надавила ладонями ей на плечи. – Видишь, какая ты сейчас? Хворостиной перешибешь. Лежи, я тебе приготовлю отвар.
– Может, лучше кофе?
– Не умничай. Ты уже… доумничалась, – сказала Анук и вышла.
Ее место тут же заняли Марго и Блэк. Пес ткнулся носом Арине в ладонь, и она на долю секунды почувствовала прохладу собачьего носа.
– Это все из-за меня. – Марго уселась прямо на пол, по-турецки скрестив ноги, Марусину черепушку положила себе на колени. Сейчас она выглядела нормальной, настолько, насколько вообще возможно призраку казаться нормальным. Никакого змеиного языка и проблем с артикуляцией, никаких когтей – обычные ногти с облезшим черным лаком. – Я не смогла вовремя остановиться. Прости.
– Ты защищала меня от Бабая. Какой неупокоенный дух способен на такой подвиг? – Арина попыталась улыбнуться, но у нее не получилось.
– Я планировала им закусить. – А вот Марго улыбнулась, да только совсем не весело.
– Оказался невкусным?
– Отбивался, зараза.
Они посмотрели друг на друга, как заговорщицы, разом вздохнули.
– Хорошо выглядишь, Марго.
– Твоими стараниями. Только не представляешь, что я едва не сотворила.
– Я могла себя защитить. – Арина врала, но иногда ложь нужнее правды.
– …И, защищаясь, ты каким-то образом замкнула Круг. – Анук вернулась в комнату с дымящейся чашкой в руках, поставила ее на табурет перед Ариной.
– Ведьмовской круг?
– А какой еще?
– Но вы же сами говорили, что нужно не меньше шести ведьм, чтобы замкнуть Круг.
– Шесть не слишком сильных ведьм. Если ведьмы выдающиеся, достаточно двух.
– Не сказала бы, что я выдающаяся. – Марго покачала головой. – Возможно, достаточно сильная, но уж точно не уникальная.
– Ты вдобавок еще и мертвая ведьма, – сказала Анук, глядя прямо на Марго. Наверное, почуяла. – Вы не просто замкнули Круг. Вы замкнули теневой Круг. Не слышала, чтобы последние лет двести кому-то это удавалось.
– Что такое теневой Круг? – спросила Арина, прислушиваясь к тому, как из тела очень медленно, капля за каплей, уходит холод. Если бы у нее были силы, она бы разожгла камин.
– Теневой Круг объединяет мир мертвых с миром живых. Мало того, он их на время перемешивает. Живое делает чуть менее живым, а мертвое чуть менее мертвым.
– У меня было ощущение, что я умираю, – сказала Арина.
– Ты на самом деле умирала. Я нашла тебя уже почти мертвой. Зато она, – Анук, не глядя, ткнула в Марго, – от вашей идиотской затеи только выиграла. Теперь она больше не неупокоенный дух. С ней полный порядок. Черная кровь – великая сила, и ее она попила этой ночью предостаточно.
– Я не хотела. – Марго защищалась, но как-то вяло.
– Это не она, я так решила. Вы не понимаете…
– Да куда уж мне! – Анук протянула ей чашку. – Пей!
Арина сделала осторожный глоток.
– Вкусно. Еще одни травки?
– Те же самые. Так чего я не понимаю?
– Когда ночью появился Бабай…
– Как он вошел? Ты нарушила границу?
– Нет, он сам. Бабай не одержимый, просто сумасшедший. Он пришел с ножом и цветком безвременника, когда я спала. Я даже не услышала… очнулась от воя Блэка.
– Он напал на тебя? Я видела стол…
– Он попытался, но Марго и Блэк его остановили.
– Мертвый пес и неупокоенный дух? – Во взгляде Анук читалось неверие.
– Он их как-то чувствовал. Примерно как вы. Они ему мешали, не давали сосредоточиться и напасть.
– У душевнобольных высокий порог восприятия. Они, как младенцы и животные, способны видеть иных сущностей. Но неупокоенный дух, который бросается на защиту своего донора… – Анук помолчала. – Я об этом слышу впервые.
– Так все и было. Я не вру.
– Понимаю, но поверить в такое очень тяжело. Даже мне. А я многое повидала на своем веку, – сказала Анук и тут же спросила: – Он приходил, чтобы убить тебя?
