- Нет! То есть... не мне! Ему! Он там... там, под кроватью...
- Боже правый! - Эмерсон схватил безжизненно вялую руку юноши.
- Не трогай! - завопила я. - Он еще жив, но очень плох! И неизвестно, что повреждено. Кровать сумеем поднять?
В такие минуты мы с Эмерсоном действуем как единый организм. Он бросился к изголовью, я встала напротив; мы осторожно приподняли кровать и отставили в сторону.
Артур Баскервиль лежал на спине, неестественно вытянув ноги и прижав руки к бокам, - в позе, до ужаса напоминающей то положение, в котором египтяне укладывают свои мумии. И, кажется, не дышал...
Эмерсон подсунул ладонь ему под голову.
- Та-ак, понятно. Его ударили по голове... Боюсь, проломили череп. Умница, Пибоди, что не позволила тащить его из-под кровати.
- Пошлю кого-нибудь за...
- Посиди чуть-чуть, любовь моя, отдышись. На тебе лица нет.
- Обо мне не беспокойся, Эмерсон. Хочешь - сам пошли за врачом, только побыстрее, все могут решить минуты.
- Ты останешься с ним?
- Ни на шаг не отойду.
Эмерсон кивнул. Сильная, дочерна загорелая рука легла на мое плечо; то был жест друга и единомышленника. И опять мы поняли друг друга без слов. Человек, напавший на Артура Баскервиля, хотел его убить. С первого раза ему - или ей - это не удалось. Не дать убийце шанса повторить попытку - вот в чем была наша задача.
II
Вернуться к себе в спальню мы смогли лишь глубокой ночью, и я тут же с протяжным стоном рухнула на кровать.
- Что за день!
- Приключений с лихвой. Я ушам своим не поверил. Неужели ты признала, что это дело тебе не по зубам? - ехидничал Эмерсон, ловко расстегивая пуговички на платье. Я не возражала против ехидства, лишь бы чувствовать нежность его рук. Даже позволила снять с себя обувь и чулки.
- Ох... Что ты возишься со мной, как с ребенком? Устал не меньше моего...
- Но тебе ведь понравилось, - улыбнулся Эмерсон.
- Еще как! - Я благодарно клюнула его в ямочку на подбородке, приложила ладонь к щеке. - Твоя очередь. Ложись и попробуй вздремнуть. Все равно ведь вскочишь ни свет ни заря.
Эмерсон поцеловал ладонь (я не преувеличивала, читатель, когда говорила, что мой муж удивительно нежен), но тут же вывернулся из-под руки, вскочил и принялся расхаживать по комнате.
- Нет, Пибоди, не до сна - слишком взвинчен. И не трясись надо мной, тебе прекрасно известно, что я могу сутками не спать.
Мне тоже не спалось. Я села на кровати, поудобнее пристроив подушки под спину.
- Все, что мог, ты для Артура сделал. До утра он будет под присмотром врача, да и Мэри, уверена, его не оставит. Бедняжка вся испереживалась. Красивая пара, правда? В другой ситуации сердце бы радовалось. Ты заметил, как мрачно качал головой доктор Дюбуа? По-моему, он особых надежд не питает. Ну а я настроена оптимистически. Все-таки организм молодой, сильный... выкарабкается.
- Угу. Но когда он сможет говорить? Если вообще когда-нибудь сможет! Судя по реакции, такие мелочи, как любовь и страдания молодых людей, Эмерсона не тронули. - Проклятье! Все из рук вон плохо, Пибоди! Как прикажешь работать, если кругом творится черт знает что? Пора покончить с этой свистопляской.
- Наконец-то! Выходит, ты пришел к тому же выводу, что и я? Нужно найти Армадейла, так? И выжать из него признание.
- Может, так, а может, и нет. Но что-то делать нужно, - угрюмо буркнул Эмерсон. - Армадейл, говоришь? Что ж... Милвертона-Баскервиля мы из списка подозреваемых исключили... вернее, кто-то его исключил. Остается Армадейл, будь он проклят. Не путался бы у меня под ногами - может, так бы ему все и сошло. А теперь пусть пеняет на себя.
- Твой план? - вопросила я. Разумеется, у меня уже имелся свой собственный, но зачем же лишать человека инициативы?
- Найти негодяя. Тут, правда, есть одно "но"... Наши люди здешних гор не знают, так что придется обратиться за помощью к гурнехцам. Ну ничего... Кое с кем из этих хитрых дьяволов я не раз сталкивался, многим могу старый должок припомнить. Полагаю, настало время расплатиться.
- Замечательно!
У Эмерсона, как у хорошего фокусника, полные рукава сюрпризов. Кто бы мог подозревать за ним способности к шантажу (а иначе, согласитесь, его план не назовешь). Уверена, что под "старыми долгами" подразумевались какие-то темные делишки местных мошенников - подделка или подпольная продажа исторических ценностей. Шантаж так шантаж! Я была двумя руками "за"!
- На это уйдет все утро, - продолжал Эмерсон. - Так что работы в пещере лягут на тебя, Амелия.
- Разумеется.
- Что за легкомысленный тон? Запомни - осторожность и еще раз осторожность. Там на каждом шагу могут быть ловушки. И учти вот еще что...
Если доберешься до усыпальницы и сунешь туда нос без меня - разведусь.
- Само собой.
Эмерсон поймал мой взгляд. Насупился. Расплылся в ухмылке до ушей. И расхохотался.
- Неплохая мы с тобой парочка, а, Пибоди? Слушай-ка, я все забываю сказать... костюмчик тебе к лицу. Отличный дневной туалет. Странно, что другие дамы фасон не переняли.
- Кальсоны и фуфайка - отличный дневной туалет? Не смеши меня, Эмерсон! И не увиливай. Мы еще не все обсудили.
- Именно. - Эмерсон присел на кровать, приподнял мои ноги и приложился губами к каждой босой ступне по очереди.
Все мои попытки вырваться были тщетны. Впрочем... что уж скрывать... не очень-то я и старалась.
Глава одиннадцатая
К утру состояние Артура Баскервиля не изменилось. Но сам факт, что юноша пережил ночь, вселял надежды, и мне удалось убедить в этом доктора. Суетливый кругленький французик с набриолиненными усами, доктор Дюбуа пользовался немалой популярностью в европейской колонии Луксора. Ну, мне-то на репутации наплевать! Я его лично проэкзаменовала и согласилась, что кое-какими элементарными врачебными навыками мсье Дюбуа все же обладает. На консилиуме мы решили пока обойтись без операционного вмешательства: череп у пациента был проломлен, однако кость мозг не повредила. Конечно, я порадовалась за Артура, но как все же здорово было бы исполнить роль ассистента при такой уникальной операции!
Словом, помочь Артуру мы ничем не могли, разве что запастись терпением и уповать на его молодость. Более или менее приличная больница находилась в Каире, везти туда больного в таком состоянии было бы чистейшим безумием. Юный Баскервиль остался в доме покойного дядюшки.
Леди Баскервиль вызвалась ухаживать за новообретенным племянником вполне естественный порыв, который нашел бы поддержку, если бы не мисс Мэри. Девушка твердила, что ни за что не бросит бедного молодого человека. Леди Баскервиль возмутилась, в ее голосе зазвенели металлические нотки. Спор разгорался не на шутку, пока Эмерсон не положил ему конец, заявив, что нанял в Луксоре сиделку. Несмотря на всю неприязнь к церковникам, не могу не признать, что при виде круглолицей улыбающейся особы в черном одеянии на душе у меня стало легче.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
