Читаем без скачивания Реликвия Времени - Ральф Макинерни

— Трэгер. Ему помогал Арройо, хотя в этом не было необходимости. Несмотря на рамку, образ не тяжелый.

— Здесь был Арройо?

— Едва ли я мог запретить ему участвовать в возвращении образа, раз он сыграл главную роль в том, чтобы доставить его сюда.

— Вы позвонили ему в Сан-Диего и он приехал сюда? — спросила Лора.

— Нет. — Дон Ибанес помолчал. — Не помню. Наверное, я ему позвонил.

— Когда был упакован оригинал?

— Всего за несколько часов до того, как мы начали.

— Он находился в часовне?

— За алтарем.

— Без охраны?

— О, брат Леоне настоял на том, чтобы вместе с Карлосом бдеть всю ночь.

Все умолкли.

Дон Ибанес устал. Нат показал, что хочет обсудить все без переполненного отчаянием старика.

— Трэгер, — прорычал он.

Рей покачал головой:

— Арройо. Он здесь повсюду.

Войдя в дом, Лора наткнулась на Клару.

— О, бедный отец! — воскликнула та, бросаясь в объятия подруги.

Лора принялась ее утешать, и тут к ним присоединилась Катерина. Лора отступила назад.

— Ты хорошо выспалась? — спросила у Катерины Клара.

Улыбка и вздох.

— Катерина помогала Джейсону Фелпсу разбирать бумаги, — объяснила Клара.

— Где я могу найти брата Леоне? — спросила Лора.

— Он сейчас не один. — Клара повернулась к Катерине. — С ним Нил Адмирари. Тот журналист, который хотел взять у тебя интервью.

— Он тоже остановился у вас? — удивилась Лора.

— О нет. Он только что пришел.

— Черт побери, как ему удалось пробраться сквозь толпу?

— Хороший вопрос.

— Брат Леоне разговаривает с ним здесь, в доме?

— По-моему, они отправились в часовню. Святой отец предпочитает выслушивать исповеди там.

Катерина уронила голову, затем отвернулась в сторону. Лора направилась в часовню. Наверное, и ей сейчас неплохо было бы исповедаться.

VIII

«Совсем крошечная»

Самолет делал разворот над гаванью Сан-Диего, и Трэгер, посмотрев вниз, решил, что военных кораблей здесь сейчас больше, чем обычно. Только представить себе, что они откроют огонь по городу… Впрочем, не надо забывать гавань Чарльстона. Хотя там первыми открыли огонь мятежники.

Заходя на посадку, самолет пролетел на небольшой высоте над базой морской пехоты, и Трэгер успел хорошенько рассмотреть огромный плац. После окончания Второй мировой войны здания еще долго оставались раскрашенными в маскировочные цвета, однако затем их все-таки перекрасили. Теперь в морскую пехоту берут женщин. Плохая шутка. Как отличить новобранца-мужчину от новобранца-женщины? Для начала нужно отделить их одного от другого.

Трэгер сел на самолет в городке Флагстафф в Аризоне, где по сравнению с хаосом Финикса было прохладно и спокойно. Он решил не менять свой наряд, поэтому служащая авиакомпании замялась, когда он протянул ей кредитную карточку. Ему пришлось предъявить и паспорт.

— Вижу, вы отпустили бороду, — улыбнулась Салли. Имя было написано на табличке, болтавшейся у нее на шее.

— Это для фильма.

— Ого! — Салли всмотрелась в фотографию, пытаясь сообразить, кто перед ней.

— Роль у меня маленькая.

Салли кивнула, притворяясь, что теперь все поняла.

— Совсем крошечная.

Ее звонкий смех провожал Трэгера до самого выхода на посадку.

В аэропорту Сан-Диего место сотрудников Министерства внутренней безопасности заняли калифорнийские ополченцы. Правда, в основном это были те же самые люди. Все вещи Трэгера поместились в одной сумке через плечо, поэтому он сразу же направился в агентство проката машин.

За дни, минувшие после бегства из Мехико, Трэгер снова и снова прокручивал в голове план, завершившийся провалом, гадая, что же пошло наперекосяк. Кто-то подменил ящики, и он отправился в Мехико с копией. Хорошо хоть ему удалось выбраться живым и невредимым. До сих пор Трэгер еще ни с кем не связывался. Он работал сам на себя. Ему не нравилось, когда из него делали дурака. А кому это понравится? Но чтобы это делали дилетанты?..

Трэгер направился в старый город, где находилось отделение «Справедливости и мира» в Сан-Диего, куда сейчас перенес свою штаб-квартиру Мигель Арройо, гордо заявив о своем решении. Наверное, через какое-то время так будет выглядеть вся Калифорния, если Вашингтон продолжит и дальше сдавать территорию, подобно тому как Кутузов отступал под натиском полчищ Наполеона. Однако старый город Сан-Диего в действительности являлся диковинкой, привлекавшей туристов. Вернутся ли туристы сюда снова?

Находясь в Финиксе, Трэгер нашел «Справедливость и мир» в Интернете. Отделение в Сан-Диего. Разумеется, у него была своя страничка. Трэгер хотел в первую очередь ознакомиться со зданием. Вдоль экрана двумя колонками шли испанский и английский тексты, время от времени перемежавшиеся с фотографиями. Пролистнув сияющее лицо Мигеля Арройо, Трэгер дошел до описания здания. Получив хорошее представление о расположении помещений, он вернулся вверх к основателю и главе «Справедливости и мира». Всмотрелся в улыбающееся лицо человека, который один раз уже выставил дураком Винсента Трэгера.

— Adiós, amigo.[77]

В Интернете хоть что-нибудь соответствует тому, что есть на самом деле? Здания были такие же, как на фотографиях, но они оказались меньше, чем можно было предположить. Административный корпус, больничный корпус — то есть бесплатная столовая — и здание, похожее на перенесенную сюда со старой военной базы казарму. Здесь находили кров бездомные. Трэгер свернул на стоянку, на которой была взорвана машина Арройо.

Когда он вошел внутрь, секретарша в приемной встала и сказала ему, что он ошибся зданием. Она указала на казармы.

— Мигель Арройо ждет меня.

Услышав его голос, секретарша удивилась. Но ей не удалось связать наряд Трэгера с тем говором Восточного побережья, который он изобразил. Здание было одноэтажным, повсюду стрелки и таблички.

— Я найду дорогу сам, — сказал Трэгер, направляясь по коридору.

— Подождите! Я должна доложить о вас.

Вдоль всего коридора начали открываться двери, но героев среди любопытных не оказалось. Пронзительно зазвонил звонок — что-то вроде сигнализации. В глубине коридора справа открылась дверь, и Мигель Арройо вышел, чтобы узнать, что за чертовщина здесь происходит. Широко улыбаясь, он шагнул навстречу Трэгеру:

— Amigo, no ahí.[78]

— Я так и думал, что ты меня не узнаешь.

Арройо остановился, и его улыбка погасла. Кто этот голодранец?

— Мы поговорим у тебя в кабинете. — Трэгер взял Арройо под руку, и только тут наступило прозрение.

— Все в порядке, — бросил через плечо Мигель. — Выключите сигнализацию.

Трэгер закрыл за ними дверь. Арройо с опаской не сводил с него глаз.

— Я беспокоился за тебя, Трэгер.

— Не сомневаюсь в этом.

— Но на тебя же объявлена травля. Как тебе удалось попасть сюда?

— Ты ведь не сразу меня узнал, правда? К тому же я как-никак этому обучен.

— Поразительно.

— Как ты это провернул, Арройо?

Хозяин кабинета сел в кресло, и Трэгер последовал его примеру.

— Мигель, давай прокрутим все еще раз. Честное слово, я хочу узнать, как тебе это удалось.

— Неужели ты всерьез полагаешь…

— Кончай нести чушь. По твоей милости я впустую слетал в Мехико, где меня линчевали бы, если бы я вовремя не смылся.

— Какое ты совершил путешествие!

— Всю дорогу я думал о тебе. И вот мы здесь наконец одни. Подумав хорошенько, я решил не взрывать тебя вместе с машиной. Мне хочется узнать, как ты это провернул.

— А потом?

— Давай по очереди.

— Трэгер, Бог мне судья, я не делал то, в чем ты меня обвиняешь.

— А в чем я тебя обвиняю?

— Сам расскажи. Я понятия не имею.

На столе зазвонил телефон. Арройо схватил трубку:

— Не сейчас… Ничего, я занят.

Винсент предложил ему описать все, что произошло в то утро перед тем, как Трэгер уехал на грузовичке.

— Что я могу сказать? Я приехал к Джейсону Фелпсу, и тут появился ты. Тогда у меня мелькнули первые подозрения. Я помог тебе перенести ящик к дому дона Ибанеса, помнишь?

— Итак, мы принесли ящик. В часовне уже был другой ящик, готовый к отправке в храм в Мехико. Каким-то образом именно ящик с копией я погрузил в машину и доставил в Мехико. Видел бы ты, что там творилось, когда ящик открыли.

— Я видел фотографии. Поверь мне, Трэгер, ты попал во все выпуски новостей.

— За мной охотятся.

— Чего тебе бояться? Кстати, борода была неплохой мыслью.

— Как тебе удалось осуществить подмену?

— Я могу хоть целый день непрерывно отрицать, что причастен к этому, но ты все равно мне не поверишь.