Читаем без скачивания Реликвия Времени - Ральф Макинерни

— Он здесь? Значит, это на одном из его самолетов Трэгер летал в Мехико. А сам Трэгер не объявлялся?

— Лучше спроси у Клары. Двое других приехали вместе с Ханнаном.

— Ты видела толпу за воротами?

— Нил, я понятия не имею, что здесь происходит. И, сказать по правде, мне на это наплевать.

— Ну же, ну же. На самом деле ты так не думаешь.

— Джейсон Фелпс выставил меня из своего дома посреди ночи.

Адмирари нахмурился:

— Он мне говорил.

— Ублюдок! Мне хотелось треснуть его чем-нибудь тяжелым. Орал на меня, как ветхозаветный пророк, с искаженным лицом, брызжа слюной. Но я покорно поднялась к себе в комнату, собрала кое-какие вещи и ушла.

— И приехала сюда?

— Слава богу, здесь есть Клара.

— Да уж, да уж.

— Одна моя половина по-прежнему хочет отправиться к этому старому козлу и совершить какое-нибудь насилие.

— Прислушайся к другой половине. Открой клапан, выпусти пар.

— Ты предлагаешь как ни в чем не бывало двигаться дальше?

— Других вариантов нет.

— Ты сам собираешься поступить именно так?

Нил смерил ее взглядом:

— Катерина, ты же знаешь, что у меня есть жена.

— О, перестань. Я просто пошутила.

— У тебя это хорошо получается.

— Я расскажу это твоему исповеднику.

Они вышли на улицу и направились к часовне, однако Катерина позаботилась о том, чтобы обойти ее стороной. Несмотря на внешнюю браваду, она не столько злилась на Нила, сколько была поражена тем, что он преклонил колени и исповедался в их грехе. И получил прощение. Когда-то Катерина верила в это. «Кому простятся грехи, тому простятся».[80] Только представить себе, как она войдет в часовню, подойдет к священнику и все ему расскажет, признается во всех своих прошлых грехах. Самыми туманными намеками, как посоветовал Нил, но признается в них Господу Богу. Неудержимой волной нахлынули все те чувства, которые Катерина испытала в Индианаполисе на похоронах Ллойда, увидев Джудит и остальных, чистых, как золото. Как она могла решить, что Джейсон Фелпс сможет излечить ее от желания снова стать той невинной девочкой, какой она была давным-давно?

Они дошли до тропинки, ведущей к дому Джейсона Фелпса, и вдруг им навстречу появился Мигель Арройо.

— Где дон Ибанес? — сразу перешел он к делу.

— В доме.

— Я должен с ним встретиться. — Однако прежде чем поспешить дальше, Арройо спросил: — Трэгер здесь?

— На мой взгляд, это самое маловероятное место, где его можно встретить, — сказал Нил.

Арройо побежал дальше. Они сели на лужайке и закурили.

— Приезжает моя жена.

— Издалека?

— Она будет здесь завтра утром.

— Значит, у нас есть время.

— Прекрати.

Катерина накрыла ладонью его руку:

— Девушке уже нельзя пошутить?

— Подурачиться?

— А теперь уже ты прекрати. Я рада, что твоя жена приезжает. Тебя нельзя отпускать гулять одного.

— До тех пор, пока я могу гулять один.

— Ты невыносим. Подумать только, ты только что из исповедальни! — Катерина направилась к тропинке. — Мне нужно сходить туда и забрать свои вещи.

Она остановилась, словно приглашая Нила пойти вместе с ней.

— Будь осторожна.

— Скорее он должен бояться меня, чем я его.

X

«De nada»

Трэгер выехал со стоянки перед штаб-квартирой «Справедливости и мира», петляя между патрульными машинами, брошенными поперек дороги с распахнутыми дверями и включенными мигалками на крышах. Доехав до улицы, он замялся. Направо или налево? Мимо сплошным потоком проезжали машины, водители глазели на спектакль, так что, казалось, лучше было ехать направо, но тут в просвет в транспортном потоке Трэгер увидел на противоположной стороне стоянку перед приютом для бездомных, похожим на казармы. Быстро проскочив в этот просвет, Трэгер заехал на стоянку и развернулся. Отсюда ему было прекрасно видно то, что происходило перед главным зданием.

В двери вбегали и выбегали полицейские; другие, уже побывав в здании, обегали его вокруг. Озираясь по сторонам. На лестнице появился Мигель Арройо, кричащий, упрашивающий. Трэгер почувствовал, как отнеслись к его наставлениям полицейские. Они еще не стали рассаживаться по своим машинам, но захлопнули двери. Мигалки продолжали работать, разрывая дневной свет яркими синими и красными лучами. И тут появился вертолет.

Сначала Трэгер решил, что это вертолет съемочной группы телевидения. Похожий яркий логотип, обилие красной, желтой и зеленой краски, рулевой винт серебристый. Затем он рассмотрел под вращающимися лопастями надпись. «Республика Калифорния». Хорошо хоть это были не прежние товарищи Трэгера по Конторе, если только, конечно, кто-то из них не переметнулся на другую сторону. «Вертушка» искала свободное место для посадки, но стоянка исключалась. Машина поднялась над зданием, развернулась, опустила нос и плавно приземлилась на крышу.

Трэгеру было видно окно, из которого он выбрался. Время от времени в нем появлялась голова, смотрела налево и направо, после чего вместо нее появлялась другая голова. На крыше показались вооруженные автоматическими винтовками люди. Они подходили к ограждению вдоль края и заглядывали через него. Шли минуты, десять, пятнадцать, еще… Наконец до всех дошло, что того, кого они ищут, здесь нет. Арройо теперь стоял у боковой стены здания, показывая на все еще открытое окно туалета, словно пытаясь определить, в каком направлении скрылся беглец. Он развернулся. В сторону улицы? Обилие полицейских машин исключало этот вариант. За здание? Трэгер буквально ждал, что Мигель опустится на четвереньки и начнет принюхиваться, стараясь взять след. А, наконец-то. Арройо решительно указал на пустырь справа от здания. Словно в подтверждение своего жеста он уверенно двинулся в эту сторону, и с нолдюжины полицейских неохотно последовали за ним. Было некоторым утешением видеть, что кредит доверия Мигеля у полицейских подходит к концу. Маленькая группа постояла, изучая землю, словно разведчики-индейцы, растерянно оглядываясь вокруг, затем вернулась обратно к зданию. Следом семенил недовольный Арройо.

Прошел еще час, прежде чем поиски наконец прекратились. С самого начала всех, кто работал в здании, вывели на стоянку. Секретарша стояла в окружении небольшой группы, размахивая руками, тряся головой, выдавая тысячу слов в минуту. Какое-то время ей удавалось удерживать своих слушателей, но потихоньку все разбрелись. Подойдя к одному из полицейских, секретарша схватила его за руку и, судя по всему, снова начала свой рассказ. Трэгер готов был дать полицейскому медаль за то безразличие, с каким он слушал возбужденную болтовню секретарши. Неужели полиция постепенно приходила к выводу, что тревога была ложной?

Последним действием стало выступление Арройо. Он стоял на ступенях у входа, обращаясь с пламенной речью к полицейским, а те рассаживались по своим машинам, рассеянно кивая и не слушая его. Одна за другой выключались мигалки. Вооруженные винтовками бойцы исчезли с крыши. Арройо только что не встал на колени, умоляя полицейских. О чем он их просил? Он то и дело указывал на север. Лениво вращавшиеся лопасти вертолета ожили, и винтокрылая машина поднялась в воздух. Она низко пролетела над входом в здание, и от воздушного потока у Мигеля Арройо затрепетала одежда. Теперь он уже кричал что-то пилоту вертолета. Однако вертолет поднимался все выше и выше, затем улетел. Патрульные машины разъехались одна за другой. Проезжавшие мимо водители уже не сбрасывали скорость. Хлопнув руками по бедрам, Арройо развернулся и скрылся в здании.

Трэгер уже давно заглушил двигатель своей машины. Он пока что не представлял себе, что делать дальше. Приближался вечер, сотрудники выходили из здания по двое и по трое, садились в машины и разъезжались по домам. Скоро на стоянке почти не осталось автомобилей. Трэгер отдал бы все за бинокль. Какой из них принадлежит Арройо?

Сколь бы постыдным ни было бегство Трэгера из штаб-квартиры «Справедливости и мира», последующие события, похоже, подтвердили предположение о том, что Мигель Арройо имел какое-то отношение к провалу великого плана возвращения священного образа в Мехико. Как ему это удалось? Трэгер чувствовал, что не успокоится до тех пор, пока не узнает, каким именно образом его оставили в дураках. Он включил радио. Эфир был полон испаноязычных дикторов, взахлеб рассказывающих про бывшего сотрудника ЦРУ, терроризирующего старый город и штаб-квартиру «Справедливости и мира». В самом ближайшем времени должно было поступить заявление от Мигеля Арройо. Оно так и не поступило.

Трэгер уже был беглецом. Он смотрел новостные выпуски телевидения в Финиксе и Флагстаффе, из которых следовало, что он обманул чистосердечного дона Ибанеса, предал Игнатия Ханнана, легендарного основателя «Эмпедокла», надругался над простодушной верой мексиканского народа, попытавшись всучить вместо оригинала священного изображения копию. На вопрос о том, точно ли Трэгер увез из Напа-Вэлли оригинал, дон Ибанес медленно кивнул.