Фашистский характер ОУН признавали и сами ОУНовцы. Один из лидеров ОУН, командир созданных в Галиции отрядов Украинской Национальной Самообороны (УНС), А. Луцкий утверждал: «Идеология ОУН формировалась в период укрепления германского национал-социализма и итальянского фашизма. Именно поэтому между украинским национализмом и германским национал-социализмом так много общего».
Стоит также привести некоторые выдержки из официальных ОУНовских документов.
I Конгресс Организации Украинских Националистов, проходивший в Вене в 1929 году, принимает следующие программные документы:
В Постановлении I Конгресса ОУН в разделе «Внешняя политика», пункт 2, говорится: «Полное уничтожение всех займанцев (неукраинских поселенцев)на украинских землях, которое наступит в беге национальной революции, и откроет возможности развития Украинской Нации в пределах собственного государства, обеспечит только система собственных вооруженных сил и целесообразная союзническая политика». (Постановление — это официальный документ, который нужно исполнять; и в нем было четко оговорено: не переселить, не выселить, не изгнать, — уничтожить!).
Раздел «Естественные движения»: «…таким (естественным) движением является украинский национализм, у немцев — гитлеризм, в Италии — фашизм… Все эти движения похожи между собой…».
Раздел «Наши цели»: «ОУН признает наивысшим добром на земле добро украинской нации. Украина превыше всего. ОУН признает принцип — Украина для украинцев».
Тем, кто еще не понял, что это значит, стоит повторить одну известную фразу: Deutshland, Deutshland ьber alles!
Для осуществления преступной цели такого масштаба, требовалось соответствующее количество преступников. Их надо было готовить. А для этого необходимо было создать образ врага, с которым нужно бороться. С первых дней своего существования, ОУН непрерывно и усиленно вела работу в этом направлении. С одной стороны, сами идеологические принципы украинского национализма делали из его приверженцев фанатиков. Их отучали самостоятельно думать и приучали безоговорочно исполнять предписанные догмы. В официальном документе ОУН «Черты национализма» прямо указывается, что национализму присущи черты фанатизма и аморальности. Следовательно, каждый националист должен обладать такими чертами. Вот почему, то, что общепринятые нормы морали считают преступлением, националистические догмы признают геройством. Для пропаганды украинского нацизма использовался один из приемов манипуляции сознанием — подмена понятий: отождествление национализма с патриотизмом.
Кроме того, темным в своей массе галицийцам, постоянно напоминали о борьбе героических украинских националистов с врагами «украйинськойи нацийи». В своих выступлениях и в печати, включая официальные документы, националисты перечисляли этих врагов: «окупанты» (оккупанты) — все не украинцы; «займанци» (переселенцы) — все не украинцы, исстари живущие на «украинских» землях; «зайды» (пришельцы, чужаки) не украинцы, недавно поселившиеся на «украинских» землях; «хруны» — украинцы состоящие в смешанных браках; «зрадныки» (изменники) — украинцы, не проявляющие открытой вражды к врагам.
В брошюре ОУН «Нация как специес» декларировалось: «Право на украинскую землю, украинское имя и украинскую идею имеют только украинцы… Смешанные семьи побеждаем и уничтожаем возможность их восстания. Сам факт их существования или создания считаем преступлением национального предательства».
Теперь вернемся к сотрудничеству ОУН и Германии.
Уже после признания Антантой прав Польши на Восточную Галицию штаб УВО во главе с Коновальцем перебирается в Берлин на Гауптштрассе 11. И уже в 1923 году УВО устанавливает контакты с Абвером (Abwehr сокр. от Auslandsnachrichten- und Abwehramt — военная разведка и контрразведка), а с 1924 года члены УВО проходят подготовку в диверсионно-разведывательных школах Германии и Италии. Коновалец подписывает письменное соглашение с начальником отдела немецкой контрразведки полковником Гемпшем, согласно которому Германия ежемесячно выделяет украинским националистам 900 марок. Однако для выполнения поставленных перед УВО задач, потребовалась дополнительная вербовка новых рекрутов из числа учащейся галицийской молодежи. В 1932 году Коновалец повторно заключает соглашение о сотрудничестве с Абвером в лице его представителя, капитана военной разведки Патцига. В Абвере ОУН была зарегистрирована как разведывательная структура под именем «Dienst UKO» (Ukrainische campforganisation — украинская военная организация). Разведывательные функции между отдельными ОУНовскими деятелями были строго разграничены. Так, Роман Сушко собирал информацию об обстановке в польской армии вносил в специальные анкеты, которые передавались немцам. Координатором разведывательной работы от Абвера выступал секретарь и адъютант Коновальца Рико Ярый (австриец чешского происхождения Рихард Франц Марьян Яри, служил ротмистром в УГА, тогда он и изменил фамилию на более «украинскую» — Ярый).
О взаимодействии ОУН с Абвером свидетельствует справка доклад по украинскому вопросу № 10 (от 19 ноября 1933 года): «Около 10 лет тому назад было заключено соглашение между прежним начальником контрразведки Германии и нынешним руководителем ОУН полковником Коновальцем. Согласно этому договору украинская организация получила материальную поддержку, за что она поставила контрразведке данные о польской армии. Позднее организация взяла на себя также подготовку боевых и диверсионных заданий. Ежемесячные выплаты достигли 9000 рейхсмарок». Кроме ежемесячных выплат были и «отдельные платежи для специальных заданий».
Об этом же свидетельствует и «Меморандум по украинскому вопросу», подготовленный НСДАП в 1938 году: «В 1922 году тогдашний начальник немецкой контрразведки полковник Гемпш достиг письменного соглашения с руководителем ОУН полковником Е. Коновальцем, на основании которого украинская организация получала материальную поддержку, за что передавала отделу контрразведки сведения о польской армии. Затем организация взялась за подготовку в Польше диверсионных актов. Регулярная месячная плата Коновальцу доходила до 900 марок».
Уже в начале апреля 1933 года, после утверждения в Германии фонда, предназначенного для финансирования национальных меньшинств, украинцам было выделено 200 тысяч марок. Коновальцу же платили 7000 марок в месяц. Кроме того, он получал отдельную плату за выполнение спецзаданий. Словацкий историк Богуслав Хневпек в своей книге «Под знаком трезубца» утверждает, что с 1 января 1934 года Коновалец получал от немцев по 110 тысяч марок в месяц.
О финансовых делах ОУН в 30-е годы некоторое представление также дают документы из тайного архива ОУН, изъятого чешской полицией у Сеника-Грибивского. Согласно этим документам, в 1931 году расходы ОУН на содержание зарубежного руководства, на прессу, на обеспечение боевиков, на помощь заключенным, на адвокатские услуги составили 22 143 доллара. Для «революционной работы» в Галиции передано 7425 долларов. Сюда же, в Галицию, от сторонников ОУН из Америки было передано 24 тысячи долларов, но дошли только 5 тысяч.
Работа ОУНовцев на немецкую разведку послужила основанием для ареста поляками еще в 1928 году почти 100 украинских националистов по обвинению в шпионаже в пользу Германии. В ходе расследования всплыли многие факты, подтвердившие это предположение. Подтвердилась не только причастность к тайной разведывательной деятельности в пользу Германии Коновальца, но и Рико Ярого, получившего в немецкой разведке псевдоним «Консул-2». Абверовским «Консулом-1» несколько позже станет швагер (деверь), адъютант и преемник Коновальца на посту вождя ОУН Андрей Мельник Его куратором был капитан Палюи («Доктор Пухерт»).
Некоторые, наиболее шустрые из националистов ухитрялись сотрудничать сразу с несколькими иностранными спецслужбами. Так, заместитель Бандеры Ярослав Стецько смог успешно выполнять задания одновременно итальянской разведки, в которой его знали как «Белендиса», и немецкого Абвера, где он числился в картотеке как «Басмач».
Оказывая украинским националистам финансовую и организационно-техническую помощь для проведения террактов на территории Польши (а затем и СССР), Германия дистанцировалась от действий ОУН. Примером тому может служить выдача польской дефензиве Николая Лебедя — одного из участников убийства министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого15 июня 1934 года (сам же убийца — Григорий Мацейко благополучно сбежал в Аргентину, где и жил до самой смерти). По этому же делу поляками был пойман и приговорен к повешению и сын униатского священника из села Угрынив, будущий фюрер украинских нацистов Степан Бандера. Но в связи с амнистией польского Сейма, смертная казнь была заменена пожизненным заключением в одиночной камере.
