Благодаря преимуществам новой связи, границы привычного мира значительно расширились. Вместо слабой надежды на будущее появилась возможность твёрдо управлять своей судьбой. Правда, несмотря на видимое благополучие, душу грыз червь любопытства и лёгкого беспокойства. Что-то мешало ему наслаждаться жизнью. И это что-то в виде постоянно одолевающих мыслей он старательно отгонял от себя, заглушая упорной работой.
— Чего звал? — Санька опустился на соседний стул.
Костя почувствовал лёгкий укол зависти. Судя по спокойному и уверенному виду друга, того уж точно не одолевали сомнения.
— Да так, разговор есть.
— Только давай быстрей, а то я тороплюсь.
Отхлебнув холодного сока, Костя окинул того выжидательным взглядом:
— Ты не пытался узнать дату?
— Какую дату? — не сразу понял Санька.
— Дату, когда всё закончится. Ведь это проще простого. Выбирай день и звони.
— А зачем? — взгляд Саньки вдруг стал колючим, — чтоб закончить как они. Выбрось эти мысли из головы. Без них жить намного проще.
Под словом «они» Санька имел в виду большое число абонентов, подобно наркоманам подсевшим на телефон. Быстро теряя связь с реальностью, они заканчивали практически одинаково. Выбор был невелик. Либо больничная койка в палате для буйно помешанных, либо верёвочная петля.
— Значит, не звонил, — подытожил Костя.
— Не звонил и тебе не советую!
Проводив друга взглядом, Костя ещё почти час проторчал в кафе. Телефон жёг ему руку. Искушение было слишком велико. Да что может случиться всего от одного звонка? Просто позвонит в будущее, поздравит сам себя с шестидесятилетием и всё. Это, конечно, не решит проблему, но хоть будет знать, что до первого рубежа дотянет.
Мысленно успокаивая себя, что ничего страшного не произойдёт, добрался до собственной квартиры. Послонявшись по пустым комнатам, вдруг понял, что больше не может жить в неизвестности.
— Всего один звонок, один, — словно заведённый бубнил под нос, вбивая в календарь нужную дату.
Отжав кнопку вызова, словно с головой нырнул в ледяную прорубь. Ждать пришлось недолго. Услышав ответ, словно выброшенная на берег рыба принялся хватать ртом воздух. Привычный мир рухнул в одночасье. Рука дрогнула, и телефон с громким стуком упал на пол. Из динамика доносились безучастные слова автомата, говорящего женским голосом:
— Абонент временно не доступен. Телефон выключен или находится вне зоны действия сети.
Алексей ЛУРЬЕ
БРЮЗГА
,
— Эй, ты! Поди сюда! Что это за отношение такое? Я тебя спрашиваю!
— Ась?!
— Ужас, каких только неучей берут на работу! Ты знаешь, кто я такой?
— Нет.
— Так знай же, шалопай! Меня зовут мистер Томас Анвил! Я владелец двух десятков заводов металлургической промышленности на обоих побережьях континента. И я, чёрт тебя возьми, требую к себе должного уважения.
— Какого-какого уважения?
— Сгинь, бестолочь! Приведи ко мне менеджера. Я ему выскажу всё, что я думаю об этом месте. Ну! Быстрее, беги так, чтобы только пятки сверкали!
— Прошу прощения за мальчишку, он ещё стажёр. Что вас беспокоит?
— Во-первых, это место совершено не похоже на рекламу в той книге…
— А что конкретно отсутствует?
— Например, я не могу принять ванну, так как в моём номере её попросту нет!
— Если честно, то в ходе модернизации этого места мы избавились от устаревших принадлежностей. Водные процедуры у нас теперь проходят в специальной кабине…
— Совершенно не рассчитанной на мой вес! Это ущемление моих прав! Вы никоим образом не заботитесь о дородных гостях! Расисты!
— Извините, просто к нам очень редко попадают гости, хм, в теле.
— А я вот оказался у вас, и что мне теперь делать? Предлагаете забиться в эту душегубку?
— Конечно же, нет. Простите, наши работники установят вам персональную аппаратуру. Что-то ещё?
— Во-вторых, по поводу температуры воды…
— Давайте опустим это и перейдём сразу к третьему пункту.
— Ладно, тут действительно рассуждать бесполезно, пока я не увижу, что вы, изверги, мне приготовили там. Тогда, в-третьих, ваши сотрудники так же не соответствуют рекламному буклету. Это чистейшей воды ложь! Я не для того так долго работал, чтобы получить в конце такое безобразье!
— У нас новый дресс-код. Хотя подождите, я уточню у главного менеджера.
— Везде надо ждать. Ну и сервис!
— Спасибо за ожидание. Исключительно из-за ваших огромных заслуг наши сотрудники будут рады предстать перед вами как в том рекламном издании, то есть с рогами и вилами.
— А…
— Котёл уже установили вам в номер, и я лично прослежу, чтобы вода в нём была очень горячая, такая, чтобы плоть слезала с костей. Также мне поручено проконтролировать программу вашего пребывания у нас. Вы получите всё по высшему разряду. Заслуг у вас и в правду немало! Спасибо, что оказались у нас, в Аду!
— Но я ещё не рассказал вам о поддельном кнуте, который совершенно не дерёт кожу…
— Обещаю, мы исправимся! Только для вас всё будет по высшему разряду!
№ 11
Борис ПРИМОЧКИН
КРЫЛАН
Пятиэтажка выглядела обшарпано и поношено, как и положено пятиэтажке. Прямоугольник подъезда словно насос то всасывал в свою глубину входящих, то выплёскивал их с каким-то ленивым безразличием. Никаких музыкальных приветствий или прощальных мелодий, как это обычно бывает в престижных домах. Разве что дверь при каждом открывании-закрывании оглушительно бухала одним-единственным то ли ударом, то ли аплодисментом.
На скрипучей и шаткой табуретке сидел возле двери старик-пенсионер, прозванный жильцами Каляном. Отрешённо смотрел в одну точку, погружённый в свои думы и воспоминания. Чем-то он был похож на старый полузатопленный корабль после долгих лет службы, на борту которого уже давно не было никакой команды и не урчали моторы.
Однако за окладом его густой бороды теплилась и шевелилась жизнь. Будто там спрятался котёнок или карликовый кот. На самом деле там притаилась котиная противоположность. Летучая мышь мужского пола по кличке Крылан.
Время от времени он высовывал свою миленькую мордашку из-за каляновской растительности, зыркал подслеповатыми глазёнками и шевелил локаторными ушками.
Симпатичность мышиной мордахи — это спорный момент. На чей вкус… Кому-то она даже покажется неприятной, отталкивающей. Но мало кто сможет отрицать, что она была живой, подвижной, игручей и по-своему всё же милой. Одно выражение сменяло другое, словно в детской игрушке — калейдоскопе. То радость, то печаль, то любопытство, то задумчивость, то нетерпение…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
