Читаем без скачивания Жизнь как матч - Мишель Платини

Трезвый взгляд автора этих строк просто удивляет. Наконец-то нашелся обозреватель, способный понять мою позицию. Позицию арбитра спора, который целый сезон вели между собой Бониперти, сторонник приниженно реалистического футбола, и Аньелли, пылкий защитник состязательной открытой, яркой, вдохновенной игры. На смену Траппатони пришел Маркези: теперь «бетон» должен был сменить свободу, импровизацию, футбольное искусство.

Я никогда не приносил в жертву удовольствие от игры, которое я получаю только благодаря свободе действий, выдумке, своему раскованному духу. Подписывая контракт с Турином, а не с Лондоном в 1982 году, я знал, что мне придется столкнуться с футболом атакующего стиля, футболом артистическим, футболом, доставляющим истинное удовольствие, то есть с тем, который демонстрировали шестеро чемпионов мира. Четыре года спустя, сказав «нет» Женеве, несмотря на все колоссальные финансовые преимущества, я тем самым подтверждал свое желание оставаться свободным. И тут, вероятно, я ошибся. Но я не жалею об ошибке. Она заставляет задуматься.

Турин чувствует себя сиротой, а «старая синьора» – вдовой. «Король покидает трон, а королей никогда не судят» – такие слова можно прочитать в «Туттоспорт». Тифози тоже чувствуют себя покинутыми. Ведь это я принес «Юве» самые прекрасные футбольные трофеи.

Ну, Франческо, все же я приезжал сюда не зря. Свои победы я всегда рассматривал как наши общие.

Через пелену слез, стоя по стойке смирно, когда исполнялся гимн моей страны или моего клуба, я видел десятки тысяч зрителей, ощущал их желание посмотреть, как я играю. Затем раздавались аплодисменты, которые возносили меня прямо к небу. Матч начинался… Через одиннадцать лет после начала моего большого матча он закончился. Навсегда. Навсегда смолкли крики зрителей, приглушенные стенами туннеля, ведущего к раздевалкам.

Я боюсь возвращаться в «Кафе спортсменов». Потому что уверен: мальчишка, которым когда-то был я, все еще там. Он стоит, не сдвигаясь с места, он не пошевельнулся с того далекого уже времени. И через тонкую пелену слез он смотрит на фотографии своих футбольных идолов.

Я боюсь, как бы этот мальчишка не оставался там в течение всей моей жизни, не стоял все так же, повернувшись лицом к футболу…

Часть lll. Вместо заключения

Должен быть только один наркотик – спорт

Никогда не устану повторять, что мне повезло с воспитанием, которое позволило мне всегда быть уравновешенным, находиться в полной физической и психологической гармонии с самим собой.

Футбол – это приятный, стимулирующий «наркотик». Он не может превратиться в жесткий допинг, к которому с легкостью прибегает футболист, чтобы компенсировать свое техническое несовершенство и длительное отсутствие нужной формы. Вратарь сборной ФРГ Харальд Шумахер осуждает распространенную практику приема таких допингов игроками своей команды. В этом он признался в своей книге «Свисток». Не в результате ли именно такой практики мы два раза подряд споткнулись в полуфиналах чемпионатов мира о команду Шумахера? А его нападение на Баттистона в 1982 году в Севилье, эта неслыханная по своей жестокости атака? Не явилась ли она следствием употребления такого яда?

Я не стал бы отвечать сам на подобные вопросы, несомненно важные для нашего дела. Не мне здесь высказываться по этому поводу. Однако в 1986 году, четыре года спустя после Севильи, одержав победу над сборной Бразилии в Гвадалахаре, одну из самых красивых и самых изнуряющих за последние десять лет, мы считали вполне логичным, что выйдем в финал, для чего нам надо было устранить на своем пути в полуфинале немцев. И все же мы проиграли. Это произошло, надеюсь, потому, что мы оказались в конечном итоге слабее, так как чувствовали себя совершенно изможденными после нашей прямо-таки титанической борьбы с командой Бразилии. Хочется верить, что все произошло именно по этой причине, а не потому, что нам пришлось столкнуться с легионом заурядных солдат, возбужденных допингом, как позволяет думать об этом книга Харальда.

«Наркотик – это дерьмо». Редко какой рекламный призыв отличается большей справедливостью. Редко реклама бывает столь общественно полезной.

Я никогда не испытывал соблазна использовать допинг – не устану этого повторять – благодаря своему наследственному душевному равновесию. Но мне хорошо известен причиняемый наркотиками вред, и потому последние два года я столь активно занимался этой проблемой. Мне кажется, что люди, которые не задеты этим недугом, должны прийти на помощь тем, кто от него сильно страдает. Часто я говорил себе: «Используй свое время и после ухода из большого футбола для борьбы с этим злом. Оно задевает всю молодежь; по той или иной причине оно может коснуться и твоих детей, которые в один прекрасный день тоже могут стать его жертвами».

Теперь, несмотря на все мои планы, и в частности те, которые касаются моих телевизионных выступлений, я выделяю время для организации борьбы с наркоманией. Даже не обладая ярким воображением тех журналистов, которые являются инициаторами кампании против употребления наркотиков, я определил свою позицию и выдвинул собственный лозунг: «Больше не колитесь, вы ведь колете саму жизнь!».

Я принимаю борьбу с наркоманией очень близко к сердцу. Она должна стать для меня еще одним матчем, еще одним чемпионатом мира, может, даже самым важным в моей жизни. Она сулит нам самые заветные призы. Создавая фонд собственного имени, я приглашаю все солидные фирмы принять в нем участие, надеть желтую майку лидера в борьбе с наркотиками. Так как именно здесь, на стадионе жизни, разыгрывается будущее нашей молодежи, а заодно и всех наших начинаний.

В январе 1986 года я обратился ко всем фирмам с призывом организовать у себя годичную стажировку молодых людей четырнадцати – двадцати лет по программе борьбы с наркоманией. Должен с гордостью отметить, что целых пять далеко не заштатных фирм немедленно откликнулись на мой призыв. В наше время, когда повсюду проникает реклама, я без колебаний назову их: «Кальберсон», «ПатеМаркони», «Фиат-Франс», «Ли Купер» и «Ситроен». Их примеру последовали и другие.

Хочу привести наугад имена людей столь различных убеждений, таких, как Филипп Лабро, романист, киноработник и генеральный директор РТЛ, или же звезда рекламы Жак Сегела, которые тоже включились в борьбу с наркотиками. Бывший президент французской федерации футбола Састр стал казначеем нашего фонда, и на его приглашение отозвались доктора Оливенштейн и Шварценберг.

Наши государственные деятели тоже не остались в стороне: они меня приняли и внимательно выслушали.

В беседе с Миттераном в Елисейском дворце, несмотря на всю серьезность обсуждаемой темы, не обошлось и без юмора, – А что вам предлагает господин Ширак? – спросил он. Тут я, желая преодолеть заранее все возможные между ними разногласия, ловко поймал мяч, посланный в сетку ворот:

– То же, что и вы…

Прощаясь со мной, Франсуа Миттеран пообещал даже подыскать какую-нибудь работу в Елисейском дворце для молодого человека, сумевшего победить наркотики.

Жак Ширак, который принял меня в саду Матиньон, дал такое же обещание, что и президент Республики. Но я не намерен позволить убаюкать себя обещаниями и, клянусь, без колебаний позвоню в колокольчик у входа в оба правительственных парка, чтобы удостовериться, выполнены ли они на деле.

Я чувствую себя облеченным важной миссией, какой бы скромной она ни казалась. Я рассчитываю на заразительность собственного примера.

Я чувствую, что настроен на одну волну с молодыми. Ежедневно я получаю около тысячи писем и надеюсь, что постепенно я узнаю весь комплекс интересующих их проблем. Не так уж много авторов писем просят у меня автограф или фотографию с подписью. Большинство обращаются ко мне за советом, выражая мне полное доверие. Я никогда не был тем человеком, о котором любители сплетен и пересудов могли рассказать пикантные историйки. Нет, Мишель Платини, поскольку возможно, не украшал столбцы скандальной хроники. Почему? Потому что, как мне кажется, Мишель Платини, когда снимает свои бутсы, становится обычным человеком, как тысячи других, как все.

Молодые мне доверяют, так как, глядя на меня, у них всегда складывалось впечатление безмятежности, спокойствия, внутренней гармонии. Все пересуды, клеветнические измышления обо мне могут касаться только моего ремесла.

Во Франции, где существует более двух с половиной миллионов безработных, молодым людям приходится несладко в поисках своего первого рабочего места. В результате именно они становятся излюбленной мишенью для наркотиков. Наркотическое опьянение становится для них отдушиной.

Итак, сыграем «в обводку» с наркотиком, забьем ему как можно больше голов, выиграем у него «поле», взорвем, словно динамитом, своими настырными, хорошо организованными атаками его бетонную защиту. Не дадим ему захватить нас, защитим себя точными ударами, хладнокровно нанесенными в нужный момент и в нужном месте. Отберем у него «мяч», то есть мучительные переживания из-за перспективы остаться без работы, оказаться никем, болезненным типом, очутившимся на задворках общества, лишенным уверенности в завтрашнем дне, которую это общество может предложить… правда, за весьма дорогую цену!