Мои очки запотели от влаги. Я сняла их и протерла замшевой салфеткой.
— Робин, я восхищаюсь вашим спокойствием! — изрекла я, глядя прямо в глаза собеседника, скрытые за очками, которые запотели не меньше моих.
— Моим спокойствием? — переспросил он. — А разве у меня есть повод для беспокойства?
— А вы думаете, у полиции не возникнет никаких подозрений на ваш счет? — ответила я вопросом на вопрос.
У Робина было всего несколько секунд для того, чтобы осмыслить мои слова. Как видно, он понял, что подобное предположение более чем вероятно, потому что на лице его мелькнул испуг. В следующее мгновение в переулок въехали две машины, патрульная и еще одна, без опознавательных знаков. По непонятным причинам мы оба поднялись с земли.
Из второй машины вышла моя старая знакомая Линн Лигетт собственной персоной. Глаза ее метали молнии.
— Опять вы! — прошипела она, всем своим видом показывая, что ничуть не рада нашей встрече. — Я понимаю, вы вряд ли приложили руку ко всем этим убийствам. Но, скажите на милость, почему вас тянет на место преступления как магнитом?
Линн затрясла головой, словно я была навязчивым видением, которое она пыталась отогнать. Тут взгляд ее упал на лежавший на земле портфель, из-под которого выглядывала ручка топора, и она, судя по всему, лишилась дара речи.
— Кто это сделал? — выдавила она из себя, когда язык вновь стал ей повиноваться. — Кто накрыл топор?
Выслушав наши пространные объяснения, Линн подняла топор той же самой палкой, которую использовал Робин, и перестала замечать наше существование. Орудие убийства поглотило ее внимание без остатка.
Тем временем в переулок въехала еще одна машина. Сердце мое трусливо сжалось, когда я увидела, что из нее вылез Джек Бернс. Сержант направился к нам ленивой походкой человека, совершающего перед сном прогулку на свежем воздухе. Но глаза его метали молнии еще более грозные, чем глаза Линн Лигетт. По всей вероятности, в полиции обучают этому искусству.
Он остановился рядом с одним из полицейских, который посматривал на него с явной опаской. Без сомнения, именно этот коп руководил поисковыми работами в переулке. Тех эпитетов, которыми Джек Бернс наградил нерадивого подчиненного, я повторить не могу, ибо они относились к числу выражений, которые не принято употреблять в печатных изданиях. Мы с Робином с любопытством наблюдали, как провинившийся полицейский и несколько его коллег возобновили поиски. Как видно, они рассчитывали, что убийца оставил им на память еще какой-нибудь сувенир. Хотелось надеяться, что полученный нагоняй пойдет им на пользу и на этот раз они будут внимательнее.
Из соседних домов начали появляться люди, желающие узнать, что произошло. Трудно было поверить, но всего несколько минут назад в переулке царила сонная тишина. Я заметила, как шевелятся занавески на окнах дома, где живут молодая мать и ее шумный отпрыск. Быть может, малыш наконец уснул, решила я. Кстати, если полицейские собираются опрашивать свидетелей, начинать надо именно с этой женщины. Наверняка она целыми днями сидит дома и, вполне вероятно, видела что-нибудь интересное. Я уже собиралась подойти к Линн Лигетт и поделиться с ней своими соображениями, но инстинкт самосохранения велел мне помалкивать. Чего доброго, выведенная из терпения леди-детектив набросится на меня с кулаками.
После того как топор и портфель были упакованы в пластиковые пакеты, Линн вновь обратила свой огненный взор на нас.
— Вы трогали портфель, мисс Тигарден? — осведомилась она тоном, не предвещавшим ничего хорошего.
Я яростно затрясла головой.
— Значит, это сделали вы, — отчеканила Линн, буравя глазами Робина.
Бедолаге оставалось лишь молча кивнуть.
— Вы, насколько я понимаю, тоже испытываете странную тягу к тем местам, где были совершены убийства, — продолжала Линн.
Робин по-прежнему молчал, но, судя по выражению его лица, ситуация начинала всерьез его тревожить.
— Сейчас вы отправитесь в полицейский участок, где у вас снимут отпечатки пальцев, — распорядилась Линн.
— В этом нет необходимости, — осмелился возразить Робин. — В полиции уже есть отпечатки моих пальцев. Все, кто находился на заседании клуба «Знаменитые убийства» в тот вечер, когда была убита миссис Райт, прошли через эту процедуру.
Это замечание, несомненно, лишь усилило антипатию, которой прониклась к нему Линн Лигетт.
— Кому из вас пришло в голову забрести в этот переулок? — спросила она так сурово, словно автору этой идеи грозил длительный тюремный срок. Мы испуганно переглянулись. — Понимаете, — пролепетала я, — мне показалось очень странным, что преступник подошел к дому Бакли незамеченным, и я решила…
Робин, как истинный рыцарь, решил взять огонь на себя.
— Если вас интересует, кто предложил обследовать не только переулок, где расположен дом супругов Бакли, но и соседний, то это я, — растянув губы в бесстрашной улыбке, заявил он.
Некоторое время Линн молчала, переводя взгляд с меня на Робина.
— По-моему, вы оба плохо понимаете, что здесь происходит, — наконец процедила она. — Вам кажется, это всего лишь детская игра. Или занятное представление.
Трудно было не признать, что в ее словах содержится некоторая доля истины. Тем не менее я гордо вскинула голову и прищурила глаза, давая понять, что считаю подобные обвинения голословными.
— К вашему сведению, в этом городе есть полиция, — продолжала Линн. — В полиции служат люди, которые занимаются раскрытием преступлений и получают за это деньги. И они не нуждаются в помощи дилетантов, наглотавшихся детективных романов. Мы вполне способны отыскать все необходимые улики и опросить всех свидетелей. — Линн замолчала и перевела дух.
Мне отчаянно хотелось спросить, относится ли окровавленный топор к числу необходимых улик или полицейские асы не сочли нужным затруднять себя поисками подобной ерунды. Напомнить, что ее обожаемый Артур тоже проглотил уйму книг об убийствах. Уточнить, что получать деньги за раскрытие преступлений и раскрывать их — не одно и то же. Но я сочла за благо придержать язык. Доводить дело до рукопашной у меня не было желания.
Робин, как видно, не разделял моего смирения. Он прочистил горло, явно собираясь возразить. Я поспешно наступила ему на ногу.
Несколько минут спустя, когда Линн начала допрос, я пожалела, что помешала Робину поставить ее на место. Сумей он это сделать, она, быть может, проявила бы больше такта и деликатности, если только эти качества вообще имелись в ее распоряжении. Наблюдая за их беседой со стороны, я мысленно восхищалась выдержкой Робина. Хотя, надо признать, у Линн были некоторые основания для подозрений: чреда убийств в нашем городе началась вскоре после того, как в нем поселился Робин. Но я-то точно знала: убийство Мэми Райт было запланировано задолго до того, как знаменитый писатель Робин Крузо осчастливил Лоренсетон своим присутствием. Злополучная коробка шоколадных конфет тоже была отправлена прежде, чем Робин появился в городе. Да, он оказался в клубе в вечер убийства Мэми Райт, а на следующий день был в моем доме как раз в тот момент, когда мы с мамой собирались угоститься отравленными конфетами. Но у меня не было ни малейших сомнений: все это чистой воды случайность.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
