– Здесь. И леди Суттар тоже. А ваши родители в отъезде. Поехали в Бат поправить здоровье графини.
– Она все еще верит в целебную силу вод? – Гарет с хозяйским видом расхаживал по залу, а Боу тем временем снимала перчатки, пальто и шляпу.
Бредфилд кивнул, и Гарет рассмеялся.
– Она здорова как бык, но любит притворяться слабой и немощной. Обожает говорить о своих мнимых недугах – только повод дай.
Дворецкий лишь неодобрительно округлил глаза, но ничего не сказал, посчитав, что, если Гарет считает нужным внушить жене: дела обстоят именно так, – не надо ему мешать. Бережно перекинув через руку редингот леди Боу, он протянул свободную руку за остальными вещами. Бросив перчатки в шляпу, Боу протянула ему свой головной убор.
– Вы останетесь на ужин, сэр? Мне подготовить вашу комнату?
– Нет, Бредфилд, не надо. Нам надо ехать, но не мог бы ты распорядиться, чтобы через час нам принесли чай в Гобеленовую комнату? – попросил Гарет. – Пойдем, любовь моя, – обернувшись к Боу, сказал Гарет и, церемонно взяв жену под руку, повел через зал к парадной лестнице.
– Весь дом выточен из камня? – спросила Боу, пробежавшись пальцами по резным перилам.
– Практически весь. Холодный как склеп, – добавил Гарет, когда они поднялись на колоннаду. Ковры, явно вытканные по специальному заказу, покрывали пол и лестницу, приглушая шаги. – Брат скорее всего у себя в кабинете. У него в доме собственные апартаменты, устроился как можно дальше от графа. Пойдем выудим его оттуда.
Большая двустворчатая дверь с отделкой в том же стиле, что и каменные стены, вела в просторную музыкальную комнату. Все в ней, включая мебель и обои, было цвета сливок и золота. Гарет пробежал пальцами по клавишам фортепьяно, наиграв знакомую мелодию. Это был отрывок из какого-то известного произведения, хотя Боу не помнила, какого именно. Она смотрела на него, склонив голову набок. Гарет поднял взгляд, точеные скулы его слегка порозовели.
– Я не знала, что ты умеешь играть, – сказала она.
– Весьма посредственно, – ответил Гарет и повел ее дальше, через анфиладу комнат, последней из которых оказалась небольшая, но хорошо обставленная библиотека. У окна с видом на сад стоял добротный письменный стол.
При их появлении сидящий за столом Суттар стремительно обернулся.
– Гарет? Какого черта? Что ты забыл в Йоркшире?
– Попробуй угадать, братец, – с ноткой угрозы ответил Гарет.
Суттар молчал. Взгляд его метался. Ей было знакомо это затравленное выражение. Так смотрит лис на несущегося на него пса за мгновение до того, как броситься на обидчика и умереть в неравной схватке.
– О чем это ты?
– О той беде, что вот-вот свалится на твою бедную голову. Кое-кому не дает покоя твой маленький секрет. И этот кто-то шлет письма, утверждая, что мать Джейми жива. Пока этот кто-то все еще думает, что я отец ребенка, но как только он найдет мать Джейми, если, конечно, предположить, что он не ошибся насчет ее чудесного воскресения, тебе крышка.
Суттар смертельно побледнел. Боу даже стало жаль его. Внешне Суттар был так похож на Гарета, что не испытывать к нему определенную симпатию она не могла. Та же роскошная шевелюра белых волос, тот же греческий нос и высокие, красиво очерченные скулы. Разве что Гарет был значительно выше ростом и имел особенные трагические брови. У Суттара брови вниз не опускались, были прямыми и темными и почти сходились на переносице.
– Так скажи мне, – продолжал Гарет, наступая на брата и в прямом, и в переносном смысле, – мать Джейми действительно жива? Потому что, если она жива, в твоих интересах оказаться у нее раньше того, кто так стремится к ней попасть.
Суттар покачал головой.
– Я же сказал тебе, что она умерла! – сказал он подозрительно быстро и подозрительно категорично. – Она умерла, и ее ублюдка подкинули мне.
– Вы хотите сказать, вашего сына? – с трудом сдерживая гнев, уточнила Боу. – Потому что мы все его видели и ни у кого не возникло сомнений, что Джейми – Сэндисон. Он как две капли воды похож на вас обоих.
Суттар обомлел. Он не привык, чтобы с ним разговаривали в таком тоне. Бедная Оливия. Мало того что ей приходилось жить, по точному определению Гарета, в этом каменном склепе, ей еще выпало «счастье» терпеть такое «сокровище» в качестве мужа. Если Суттар и вправду двоеженец, а в этом случае ей так или иначе придется с ним расстаться, она, возможно, даже обрадуется возможности обрести свободу. Выходит, все не так уж и трагично. Боу с нескрываемым отвращением смотрела на Суттара.
– Кто дал вам право так на меня смотреть? Кто дал вам право судить меня?! – глубоко засунув руки в карманы сюртука, огрызнулся Суттар.
– Ты и дал. По твоей милости ей пришлось немало вытерпеть, – сказал Гарет, опередив Боу. – Ты жалкий лгунишка, Суттар. Всегда им был, навсегда и останешься. Если тебе интересна судьба собственного сына, в чем я не уверен, то спешу сообщить – его похитили. А теперь самое интересное: похитил его тот же человек, который рассылает письма, где называет отца Джейми двоеженцем. И, можешь не сомневаться, он использует Джейми, чтобы заставить его мать опознать настоящего отца мальчика. И если это произойдет, обман раскроется и правда о том, что Джейми твой сын, а не мой, выйдет наружу.
– Раскроется, говоришь? – с ненужной запальчивостью огрызнулся Суттар.
– Раскроется, – спокойно, но с металлом в голосе ответил Гарет. – Когда с тобой случился этот казус, меня не было в стране, и об этом известно многим, в том числе отцу. Так что графа не удастся одурачить, а семья Боу не станет терпеть подобных наговоров.
– Говорю тебе, она умерла! – воскликнул Суттар, едва не дав петуха. – Умерла, и никто ничего не докажет.
Гарет покачал головой и, кивнув на дверь, глазами попросил Боу выйти из комнаты. Боу в последний раз смерила Суттара взглядом и вышла. Гарет догнал ее уже в музыкальной комнате.
– Проглотил наживку? – лукаво спросила она.
– С крючка не сорвется, – заверил ее Гарет. – Было бы слишком самонадеянно рассчитывать на то, что он честно сознается во всем и вызовется помочь найти мальчика. Теперь все, что остается, это ждать и следить.
– И надеяться на то, что Грэнби уже приблизился к разгадке так близко, что мы его накроем вместе с Суттаром.
– И это тоже, – сказал Гарет, беря ее под руку. Он повел ее к двери, которую она не заметила раньше. Распахнув перед ней дверь, Гарет церемонно поклонился и пригласил ее пройти первой.
