Деверо в сотый раз проверял огниво своего ружья. Гарет скрестил ноги, затем вытянул их и размял икры. Ирландский констебль, которого полицейский судья послал арестовать Грэнби, поднял руку, призывая соблюдать тишину.
Вот уже несколько часов они прятались в пустой комнате рядом со спальней Грэнби, тогда как Нолан и еще один констебль притаились внизу, неподалеку от черного хода – на всякий случай. Еще два констебля, включая отправленного в Дублин сэром Тобиасом, ждали снаружи.
Раздался звук, похожий на пересвист скворца, затем скрип двери внизу. Деверо насторожился. Дверь с шумом захлопнулась, и на лестнице раздались шаги, словно кто-то по ней поднимался. Затем скрипнула соседняя дверь, ведущая в спальню. Деверо взвел пистолет.
Гарет осторожно, стараясь не производить лишнего шума, поднялся на ноги. То же проделали остальные. Деревянная рукоять пистолета, казалось, жгла руку. Никогда еще Гарету так сильно не хотелось применить оружие.
Констебль сурово взглянул на Гарета и Деверо. Сразу по приезде констебль смазал петли двери, и она распахнулась почти беззвучно.
– Мистер Джордж Грэнби, – сказал ирландец оглушительно громко, – у меня имеется ордер на ваш арест по подозрению в убийстве.
Ответа не последовало, и тогда констебль рывком открыл дверь. К тому времени как Гарет забежал в комнату, Грэнби уже наполовину вылез из окна – подсвеченный луной черный силуэт в оконной раме. Констебль успел схватить беглеца за полы пальто.
– Вы уж лучше возвращайтесь, сэр. Поломаете себе ноги – а все без толку. Внизу вас уже встречают мои люди. А уж если на пику напоретесь, я вам совсем не позавидую.
Донесшийся снизу окрик вспугнул Грэнби, он разжал руки и едва не вывалился в окно. Спас его констебль, смертной хваткой вцепившийся в одежду. Грэнби спрыгнул на пол и, свалив констебля, метнулся к двери. Гарет успел поставить ему подножку, и в этот момент ружье Деверо отчего-то сработало, расщепив косяк и наполнив комнату едким запахом пороха.
Грэнби попятился к камину и схватил кочергу. Деверо и констебль приближались к нему с двух сторон. Тот не обращал на них внимания, он видел одного лишь Гарета, дышал тяжело и хрипло, как пес под конец драки.
Гарет поднял пистолет, когда констебль схватил Грэнби за запястье. Тот скривился.
– Пристрелить бы, – сказал Гарет. – Даже то, что я увижу твое повешение, не сравнится с удовольствием, которое я получил бы, всадив тебе пулю в живот. Отбивайся, ну что же ты!
Грэнби разжал руку, и кочерга с грохотом упала на пол.
Констебль скрутил его и повел к двери.
– Трус, – сказал Гарет, когда Грэнби проходил мимо.
Глава 56
Гулливер зевнул, демонстрируя розовую пасть, громадную, словно у кита, и повалился на траву рядом с Боу. Живописная группа в черно-белых тонах, повторяющих расцветку дома, представляла собой довольно забавное зрелище.
Гарету хотелось смеяться – громко, весело. Джейми спасен. Боу любит его. И он дома. Джейми и Боу еще не заметили Гарета, и он мог вволю понаблюдать. Он чувствовал себя счастливым главой семейства, и все тут, включая дом, лужайку, сад, и, конечно, резвящуюся группу на лужайке, принадлежало ему.
На лице Джейми читалось негодование.
– Сидеть, Гулли! – приказал он. – Не лежать, сидеть!
Пес по-прежнему не обращал на него внимания, лишь помахал хвостом. Гулливера успели как следует отмыть и расчесать, с тех пор как он в последний раз видел пса. Его белая шерсть теперь стала по-настоящему белой, колтуны исчезли.
Джейми наклонился и похлопал собаку по морде.
– Гулли, встань!
Пес перевернулся на спину, выставляя напоказ живот. Боу почесала ему брюшко.
– Не думаю, что тебе удастся его одолеть, – громко сказал Гарет.
Все трое подпрыгнули от неожиданности.
Джейми сморщился, словно собрался заплакать, но прятаться за юбку Боу, как делал раньше, не стал. Боу улыбнулась мужу и протянула ему руку. Гарет подошел и помог ей подняться.
– Грэнби? – воскликнула она, искательно заглядывая мужу в глаза.
– На пути в Ньюгейтскую тюрьму, – сказал Гарет.
Джейми опустился на корточки рядом с псом, спиной к ним, и Гарет, воспользовавшись случаем, поцеловал Боу в губы.
– А мистер Нолан?
– Ему придется выступить свидетелем, но после суда он будет свободен во всех смыслах. Грэнби не в том положении, чтобы предъявлять претензии, даже если бы ему не светила виселица.
Боу усмехнулась.
– Нашлись его долговые расписки, да?
– И все сгорели. Все до одной, – с чувством глубокого удовлетворения сообщил Гарет.
Боу переполняло счастье. Так, что даже дышать было трудно. Она прижалась к мужу и прошептала:
– Я так по тебе скучала!
– И я тоже.
– Хорошо. Еще бы ты не скучал. – Она оглянулась через плечо. Гарет проследил за ее взглядом. Джейми сидел на траве рядом с собакой, и пес сосредоточенно его облизывал.
– Поцелуй меня еще раз и скажи, что любишь.
– А надо?
Боу больно его ущипнула и состроила гримасу как у Джейми, когда он собирался заплакать. Гарет поцеловал ее в кончик носа, потом в щеку и лишь затем в губы.
– Я люблю тебя, детка. Можешь не сомневаться.
