Я был почти уверен, что эсминец вот-вот врежется в нашу рубку. Как только лодка скрылась под водой, в её стальной корпус ударили звуковые волны от грозного грохота двигателей и гребных винтов эсминца. Грохот усиливался так быстро и был таким оглушающим, что мы замерли на месте. «У-230» продолжала погружаться. Но она опускалась слишком медленно, чтобы мы могли избежать опасных последствий взрывов глубинных бомб.
Страшный взрыв разметал морскую воду. Серия из шести зарядов вздыбила лодку, вышвырнула её из воды и опустила на поверхность моря на милость четырёх британских эсминцев. Винты «У-230» вращались на предельной скорости. На секунду всё смолкло. Англичане застыли в изумлении. Казалось, прошла вечность до того времени, когда нос лодки погрузился воду и она стала уходить всё глубже и глубже ко дну океана.
Новая серия глубинных бомб подняла корму. «У-230», потеряв управление, вращаясь, падала на дно. С дифферентом в 60 градусов лодка ушла на глубину 250 метров, прежде чем Фридриху удалось остановить падение. Двигаясь под водой на глубине 230 метров, мы полагали, что находимся как раз под зоной бомбометания противника, и поспешили выйти из этой зоны. Который раз мы были обречены на прозябание в условиях максимально возможного погружения.
16.57. Отчётливо слышимые всплески на поверхности океана известили нас о сбросе новой серии глубинных бомб. Двадцать четыре боезаряда разорвались один за другим через короткие промежутки времени. Глухой рокот накрыл нашу лодку. Взрывная волна вновь резко подтолкнула её ко дну океана, пока бесконечное эхо взрывов прокатывалось сквозь толщи воды.
17.16. Новый сброс боезарядов оглушил нас и заставил замереть. Под действием взрывной волны лодка дала сильный крен. Стальной корпус скрежетал и скрипел, клапаны раскрылись, прокладки баллера руля дали течь, и вскоре днище кормы заполнилось водой. Помпы без устали откачивали воду, ослабли прокладки перископа, и вода проникла в цилиндры. Повсюду текла вода. Под её весом лодка уходила в глубину. Тем временем конвой тащился прямо над ней.
17.40. Грохот достиг предела. Неожиданный всплеск предупредил нас, что мы имеем возможность 10-15 секунд перевести дыхание перед очередной серией взрывов. Они чуть было не достали нас. Пока эхо взрывов распространялось в океанских глубинах, основная часть конвоя не спеша миновала место истязания нашей лодки. Я представил себе, как транспорты обходят группу эскортов, пытавшихся уничтожить нас. Возможно, нам следовало бы пойти на риск более глубокого погружения. Я не знал, где находился его предел, на уровне которого стальной корпус мог лопнуть под давлением водной массы. Да и никто этого не знал. Те, кто проектировали лодку, старались не говорить об этом. Несколько часов мы терпели экзекуцию и постепенно уходили в глубину. Взрывы серии из 24 боезарядов сотрясали нашу лодку каждые 20 минут. Однажды нам показалось, что истязание кончилось. Это случилось в то время, когда эскорты повернули, чтобы занять свои места в боевом охранении конвоя. Но наша надежда на спасение жила недолго. Охотники только уступили право добить нас другой группе эскортов, следовавшей в хвосте армады транспортов.
20.00. Новая бомбардировка «У-230», за ней вторая, третья… Мы беспомощно висели на глубине 265 метров. Наши нервы были натянуты как струна, кожа и мышцы потеряли чувствительность от холода, нервного напряжения и страха. Отупляющая агония ожидания лишила нас чувства времени и аппетита. Днище лодки было заполнено водой, соляркой и мочой. Наши умывальни были наглухо закрыты. Воспользоваться ими означало бы мгновенную гибель, поскольку колоссальное внешнее давление не дало бы регулировать сток воды. Были розданы консервы, чтобы команда подкрепила свои силы. К запаху отходов, пота и солярки добавилась вонь от разлагавшегося электролита. На холодной поверхности стального корпуса сконденсировались от повышенной влажности капли воды, которые срывались в днище, струились по трубопроводам, пропитывали влагой одежду. В полночь капитан понял, что англичане не прекратят свои бомбардировки, и приказал раздать изолирующие противогазы, чтобы облегчить дыхание людей. Вскоре каждый подводник повесил на груди большую металлическую коробку с резиновым шлангом, идущим ко рту, а также зажим для носа. И всё же мы надеялись на лучшее.
13 мая. К 01.00 на нас было сброшено свыше 200 глубинных бомб. Несколько раз мы прибегали к уловкам, чтобы избежать бомбардировок. Через бортовой клапан лёгкого корпуса периодически выпускали массу воздушных пузырьков. Скопления пузырьков, уносимые течением, отражали импульсы «асдика» как большую компактную массу. Однако охотники попались на уловку только дважды, и оба раза они оставляли минимум один эскорт прямо над нами. Потерпев неудачу, мы бросили игру и сосредоточились на экономии своих сил, сжатого воздуха и сокращавшихся запасов кислорода.
04.00. Лодка погрузилась на 275 метров. Уже 12 часов мы подвергались бомбардировкам без всякой надежды на спасение. 13 мая было моим днём рождения, и я спрашивал себя, не будет ли этот день для меня последним. Сколько можно рассчитывать на удачу?
08.00. Бомбардировки не ослабевали. Уровень воды в днище поднялся выше плит. Вода плескалась в моих ногах. На такой глубине помпы, откачивавшие воду с днища, оказались бесполезными. После каждого взрыва главмех закачивал в цистерны некоторое количество сжатого воздуха, чтобы гарантировать сохранение плавучести.
12.00. Дифферент погружавшейся лодки резко увеличился. Наши запасы сжатого воздуха угрожающе сократились, лодка же опустилась ещё ниже.
20.00. Духота усиливалась, тем более что мы дышали через изолирующие противогазы. Казалось, сам дьявол стучал в стальной корпус лодки, который скрипел и скрежетал под невероятным давлением.
22.00. С наступлением сумерек бомбардировки усилились. Яростные атаки, временной промежуток между которыми сокращался, показывали, что противник терял терпение.
14 мая. В полночь мы подошли к пределу выживаемости лодки и экипажа. Мы достигли глубины 280 метров и продолжали погружаться. Я стал пробираться через центральный проход, толкая и раскачивая людей, заставляя их бодрствовать. Тот, кто заснул, мог никогда больше не проснуться.
03.00. Грохот бомбардировки продолжался, однако, без результатов. Нам больше угрожало давление воды, нежели глубинные бомбы. Когда раскаты последнего взрыва угасли, раздался шум винтов удалявшихся эскортов. Долгое время мы прислушивались к нему, не способные поверить, что «томми» прекратили охоту.
04.30. Больше часа мы сохраняли молчание. В удачу не верилось. Нужно было подстраховаться. Мы включили опреснитель, который поднялся на работавших моторчиках над уровнем моря. Сверху никакой реакции. Используя остаток запасов сжатого воздуха и энергии аккумуляторных батарей, стармеху удавалось поднимать лодку метр за метром. Затем, не способный контролировать подъем лодки, Фридрих пустил её в свободное плавание, причитая:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
