Между тем Маша выдохнула облачко дыма, посмотрела сквозь него на Валентина и уточнила:
– Вы так и будете поедать меня взглядом или начнете рассказывать?
– Я расскажу, – сказал Пак. – Только дослушайте меня до конца. Даже если подумаете, что я сумасшедший.
– Хорошо, – просто сказала она.
И он начал свой рассказ, внимательно наблюдая за реакцией женщины. Она была именно такой, какую он ожидал: Маша то бледнела, то хмурила брови, то вскидывала их. Было видно, что она поражена до глубины души. Но, когда спустя несколько минут Валентин замолчал, Маша лишь деловито уточнила:
– Вы хорошо проверили все двери и окна?
– Да, – сказал он. – Окна невозможно разбить. Двери затянуты стальными листами.
– И никакого персонала в доме нет?
Он покачал головой:
– Никакого.
Маша нахмурилась:
– Все это странно. Я бы с ходу объявила вас лгуном, но мой мобильник не работает, и теперь я понимаю почему.
– Вы полицейский? – спросил вдруг Валентин.
Она посмотрела на него заинтересованным взглядом:
– Почему ты так решил? – спросила она вдруг, перейдя на «ты».
– Не знаю. Просто вы похожи на полицейского. Хоть вы и женщина. Так я угадал, вы из полиции?
– Да. Я работаю в уголовном розыске.
– И… что мы будем делать дальше? – с надеждой спросил Валентин.
– То же, что вы делали, пока не появилась я. Искать выход. Но для начала давай слегка пораскинем мозгами, пока они у нас есть.
Маша достала из кармана плаща два листка. Один из них она протянула Валентину:
– Взгляни. Я нашла это в лифте.
Пак взял листок и посветил на него мобильником. Это был клочок старой книжной страницы. Бумага отсырела и заплесневела, буквы были размазаны.
– Тут не по-русски… «Хок эст лабиринтум»… Это латынь!
– Похоже на то. Посмотри на рисунок. Может, ты где-нибудь встречал такой же?
Валентин вгляделся в выцветший, полуразмазанный рисунок рядом с текстом. На нем был изображен лабиринт, состоящий из рваных концентрических кругов, а в середине – что-то вроде воронки.
– Нет, такого я раньше не видел, – вздохнул Пак. – По крайней мере, понятно, что здесь говорится о каком-то лабиринте. И еще очень часто повторяются два слова. Вот, посмотрите…
Валентин показал пальцем и проговорил:
– «Виктима». Оно тут в каждой строчке. И еще вот это… – Он сдвинул палец. – «Сакрифицент». Оно тут встречается три… нет, даже четыре раза. И, кажется, я знаю, что означают эти слова.
– И что же?
– До того как пойти на альтернативную службу, я учился на фармацевта. Правда, недолго, но сотню слов из латинского словаря заучил. «Виктима» – это значит жертва. А «сакрифицент» – жертвоприношение.
– Жертва, жертвоприношение, – повторила Маша задумчиво. – Кое-что прорисовывается, очень смутно. Жаль, что здесь нет Глеба.
– Кого?
Маша невесело улыбнулась:
– Одного моего знакомого, который неплохо разбирается в латыни.
– Да, жаль, – согласился Валентин. – Надеюсь, и вы разберетесь. Потому что в противном случае нам придется остаться в этом подвале навсегда.
– Я постараюсь этого не допустить, – сказала Маша. – А теперь посмотри на рисунок справа. Здесь изображены псы. Видишь? Их силуэты можно различить.
– Да, – неуверенно проговорил Валентин. – Похоже на собак.
– А ты говорил, что слышал звериный вой и топот лап, верно?
Валентин покачал головой:
– Это были не собаки. Собаки лают. А те только выли и рычали.
– Есть собаки, которые не лают, – сказала Маша. – Слышал когда-нибудь про басенджи?
– Нет. А что это?
– Африканская охотничья собака, которую используют для загона дичи. Порода очень древняя.
– Басенджи, – растерянно повторил Валентин. – Откуда они здесь могли появиться?
– Ну, сами-то они вряд ли сюда прибежали, – усмехнулась Маша. – Их привезли.
– Кто?
– Полагаю, те, кто организовал нам эту веселую ночь. Чтобы устроить все это, нужны большие деньги. Ты согласен?
– Да… Наверное.
– Ты упустил еще одно слово, которое часто повторяется в тексте.
– Какое?
– Вот, посмотри. – Она отчеркнула острым, ухоженным ногтем слово «quindecim». – Я не сильна в латыни, но это слово означает «пятнадцать», верно?
– Верно, – согласился Валентин.
– И слово это стоит рядом со словом «виктима». Следовательно, мы вполне можем допустить, что здесь говорится о пятнадцати жертвах. Ты со мной согласен, Валентин?
– Пожалуй, да.
Маша протянула ему второй листок, который до сих пор держала в руке.
– А вот это – список тех, кто сегодня въехал в дом на «ознакомительное проживание». Посмотри!
– Откуда он у вас? – спросил Пак, взяв список и пробежав по нему взглядом.
– Перед тем как отправиться в «Умный дом», я сделала запрос.
– Зачем?
– Машинально. Издержки профессии.
– Я тоже есть в этом списке?
– Конечно.
Валентин посмотрел в Машины необыкновенные глаза – темные, мерцающие, проницательные – и снова перевел взгляд на список.
– Семнадцать человек, – констатировал он.
– Да, семнадцать. А в книге фигурирует цифра «пятнадцать». Жертв должно быть пятнадцать. Жильцов – семнадцать. Это значит…
– Это значит, что не все здесь «жертвенные агнцы», – выдохнул Пак.
– Да, – сухо проговорила Маша. – Есть и погонщик. Или даже два.
Она забрала у него список жильцов и обрывок старинной книги. Аккуратно убрав их в карман светлого плащика, она вновь перевела на Валентина свой странноватый взгляд, который теперь казался жестким и властным, что совершенно не гармонировало с нежным, утонченным лицом и белокурыми волосами.
– Расскажи мне о своих спутниках, – потребовала она. – Что это за люди?
Валентин задумчиво наморщил лоб и принялся рассуждать.
– Буровщик Широков – человек грубый и безжалостный. Я, конечно, его плохо знаю, но, кажется, он не имеет никаких принципов и обожает деньги. Организатором преступления он быть не может, так как не вышел мозгами, но исполнителем – вполне.
– Дальше.
– Сестры Ника, Илона и Аня. Илона – красавица, практически фотомодель. Ника – полноватая, но тоже ничего. Аня – подросток. Они все время грызутся между собой. У старших сестер в прошлом есть то, что они ото всех скрывают.
– С чего ты взял?
– Они терпеть друг друга не могут, но поселились вместе. Это во-первых. А во-вторых, непонятно, откуда они взяли деньги, чтобы купить квартиру в «Умном доме».
– Ты сказал, что Илона красивая девушка. А красивые девушки в наше время…
– Если бы квартиру купила Илона, она бы Нику и на порог не пустила, – перебил Валентин. – Большие деньги многих людей заставляют скурвиться, и Илона именно из таких.
– А если квартиру купила Ника?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
