родители, а те жили по примеру своих родителей. Перемены — это было страшно, почему нельзя жить так, как жили предки? Люди доводили до истерики сами себя и друг друга, потом бросались в храмы, где их успокаивали, что, мол, богам виднее, но разве от этого становится все понятнее? Народ не знал, что думать и кому верить, но тут в город пришли мастера-каменщики из городов Чаречаши, а следом строители из городов Теланири и Устьице. Эти люди, когда слышали разговоры местных, только пожимали плечами? Тоже нашли проблему! Они всегда так жили, а разве иначе жить можно? Человек вырастает и становится самостоятельным. Почему старый дед, который, возможно, выжил из ума от старости, будет решать, что делать молодым и сильным? Кто может содержать семью, тот и глава… А собственных детей в рабство продавать, это вообще дикость, разве можно обрекать своих родных на такое страшное бесправие?
А Лекс тем временем беззаботно пил наливку, слушал смешные истории Лейшана, игнорировал томные взгляды Пушана. Дразнил Аши, который теперь с трудом протискивался под топчаном. Пытался утихомирить Ламиля, но ребенок хотел играть и бегать, и наконец, подманив непоседу черными ягодами из корзинки, уговорил посидеть в тишине. Расплатой за это стали перемазанные черным соком ягод одежда и руки. И язык, оказывается, после этого тоже становился черным. Но Сканд продегустировал черный язык мужа и заверил, что из-за цвета он не стал хуже. Только вот рот с черными губами выглядит несколько жутковато.
Лекс в отместку накормил черными ягодами и Сканда, а потом, укачав Ламиля и передав его Ма, с упоением проверял, так ли хорош язык Сканда, если он теперь тоже черный? Оказалось, цвет не испортил качества, а после долгой паузы, когда Лекс занимался исключительно делами, так еще вкуснее, чем раньше! Они продолжили проверку, как-то очутившись в спальне, напрочь позабыв о гостях. Предоставив Оливе и Тиро заботиться о них.
Сканд был горяч, Лекс нетерпелив и страстен, но вот утром Лекс с трудом сидел и недовольно шипел на мужа, который блаженно сопел и напрочь отказывался просыпаться. Тоже мне, дорвался до тела мужа, как Аши до вкусняшек, а бедному рыжику теперь попу мазью мажь и ходи осторожненько, пока полегчает!
Нет, все же, прав Тиро, много хорошо — уже нехорошо!
В начале славных…
На кухне все сидели встревоженными, даже мальчишки чутко прислушивались к разговорам старших, вместо того, чтобы есть. Лекс перехватил Ламиля из рук Ма и, усадив к себе на колени, смотрел, как тот азартно ковыряется в каше, пытаясь выбрать кусочки ягод. Сам рыжик отказался от каши и, взяв лепешку и мягкий сыр, попытался сообразить, почему все так взволнованы. Бэл, поймав изучающий взгляд, сам отодвинул недоеденный завтрак и пересел ближе.
— Сегодня утром нам подкинули ребенка, — Бэл сцепил руки и с тоской посмотрел на Лекса, — младшего. Маленького. Видно, что родился после сезона штормов, а родители, поняв, что родился младший, решили не в храм нести, а нам подкинуть. Монахи, стоящие на посту за воротами, все видели, но не знали, как поступить, поэтому отпустили мамашу, закутанную в хламиду и прятавшую лицо. Я не знаю, как поступить. Мы принимаем младших от Киреля, но они намного старше и уже вполне самостоятельны. Но если мы примем младенца, подкинутого с улицы, то завтра у нас под воротами будет стоять десяток малышей и мы захлебнемся в карапузах.
— Этого малыша оставим, но предупредим монахов, чтобы они сами забирали малышей к себе. Надо сделать объявление в городе, что мы не принимаем малышей и чтобы яйца к нам не думали даже подкидывать.
— Я сообщу гильдии ораторов и ликторов*, что нам нужны их услуги, — Тиро стоял за спиной Бэла и внимательно все слушал. Увидев непонимание на лице Лекса, он решил пояснить, — ну, тех самых, что делают объявления перед Колизеем и ипподромом и читают вслух приказы императора на площади. Надо составить объявление и заплатить в гильдию ораторов, и объявление будет донесено до плебса за день. Можно, конечно, просто поговорить на рынке, но это не даст гарантии, что нам перестанут подбрасывать детей.
— Хорошо, спасибо, Тиро, так и поступим, — Лекс поморщился и отодвинул еду, аппетит сразу пропал, — как бы ни хотелось помочь всем, но нам надо вначале наладить работу и начать зарабатывать деньги самим. Сундук с деньгами у Сканда не бездонный. Даже несмотря на подарки богов и подаренное Кирелем вино, мы очень сильно потратились. Еще немного, и мне придется начать продавать украшения, чтобы прокормить столько людей.
— Вчера, когда мы возвращались из храмов, — Бэл оглянулся на своих братьев, и те подошли ближе, — к нам подходили купцы и спрашивали, когда можно прийти, чтобы узнать о наших товарах и ценах на них. А еще подходили младшие, которые хотели бы пойти учениками в нашу гильдию. Кто-то из бывших наложников, кто-то из брошенных младших мужей. Порой у них бывают достаточно крупные суммы отступных, но все хотят гарантий, что не окажутся в веселом квартале, а тут такая возможность. Это ведь не работа в театре или наемным музыкантом, многие хотели бы попасть к нам. У нас достойная работа и есть возможность найти себе мужа.
— Надо объявить, что мы будем набирать учеников не раньше, чем будут построены новые кварталы, — Лекс вздохнул в очередной раз, — дом у нас тоже не безразмерный. Но взрослые люди нам нужнее детей. Только как не допустить к секретам шпионов? Я оставляю это на ваше усмотрение. Смотрите сами, кому можно доверять и как подстраховаться, чтобы секреты гильдии не разлетелись в другие города. А что касается купцов, то давайте посмотрим, что мы реально можем предложить на продажу…
Лекс оставил сытого Ламиля Ма и вышел в мастерские. Там было на что посмотреть. Маленькие зеркала размером с ладошку в бронзовой оправе смотрелись очень даже прилично. После нескольких проб и ошибок Мэл разобрался, как закреплять их внутри оправы, не разбив зеркало. Глиняные формы для оправ тоже получались достаточно прочными, поэтому их хватало на несколько раз. Появились разбитые зеркала. Лекс сказал, что это не страшно, их можно разрезать на меньшие куски и использовать, как мозаику. Треснутые глиняные формы разбивали в крошку и использовали вместо песка для дорожек вокруг дома.
Крин просил разрешения отправиться за красной глиной самому, но Лекс велел купить подготовленную глину у гончаров и заодно проверить, что там у них получается с молочением и муравлением. И пригласить в дом, чтобы показать гончарные круги в действии,
