– Спасибо.
Капитан бдительность решил проявить. Илья и бойцы разговор слышали. За себя Илья не боялся. Проверят – отпустят. «Студер» остановился у здания, где находился СМЕРШ. Капитан сам сходил, вернулся с офицером.
– Вылазьте! – приказал капитан. – Сергеев, отнеси оружие задержанных за товарищем старшим лейтенантом.
Сам капитан баул прихватил, нёс с гордым видом, как будто его заслуга была в захвате баула. Баул и оружие в комнату занесли, а задержанных в коридоре оставили под присмотром караульного. Капитан и его боец ушли. Первым вызвали Илью.
– Документы ваши!
Илья предъявил.
– Доложите по сути.
Илья всё пересказал – про госпиталь, обстрел грузовика, преследование немцев, баул у эсэсовца. Старлей выслушал, стал крутить ручку полевого телефона. Только после долгого времени ему удалось соединиться с медсанбатом, факт нахождения и выписки Сафронова и двух бойцов подтвердили. Старлей вызвал по телефону переводчика:
– Ознакомься бегло и доложи. Я пока прокачусь. Старшина, за мной.
На улице старлей оседлал мотоцикл с коляской, явно трофейный.
– Садись в коляску.
Старлей гнал, как будто у него две жизни в запасе. Илья уже опасаться стал, доедут ли целыми. Старлей прокричал:
– Покажи место, где обстреляли!
– Там полуторка стоит. Да вон она!
У полуторки уже хлопотали люди из автороты. Когда мотоцикл подъехал, старлей предъявил удостоверение.
– Ваша машина?
– Наша, водителя жалко, наповал его.
Технари заменили пробитое правое переднее колесо полуторки на запасное.
– Откуда стреляли?
– От тех деревьев.
– Веди.
Илья показал гильзы, потом следы и капли крови. Старлей не погнушался пройти весь путь, осмотрел всех трёх.
– Ну что, старшина, действовал ты правильно и бойцов организовал. Сейчас в отделе переводчик скажет, стоило ли башку под пули подставлять. Думаю, немец не зря баул тащил, бумаги ценность представлять должны.
В отделе старлею переводчик доложил, что документы в бауле – это часть бумаг по строительству вала «Пантера». Старлей руки потёр. Старшина, сам не ведая, захватил важные документы. Бойцов отпустили. Илья спросил:
– Товарищ старший лейтенант, не подскажете, где наш штаб и разведотдел?
– Спроси чего полегче, старшина! Управление фронта перебазируется, генерал Попов с сегодняшнего дня – командующий вторым Прибалтийским фронтом, а Брянский фронт расформирован. Так что ты официально за штатом.
Такого в жизни Ильи, ни прежней, ни нынешней, не было. Видя его некоторую растерянность, «смершевец» посоветовал:
– Иди на железнодорожную станцию, там военный комендант ОВС должен быть. У них чётко расписано, где и какие подразделения дислоцируются.
ОВС – отдел военных сообщений, военные железнодорожники. Да вот только скажет ли старшине комендант, куда перебазируется управление фронта? Старлей успокоил:
– Я позвоню, скажу, что после проверки, не шпион немецкий.
И на том спасибо! Илья забрал свой автомат и пустой «сидор», направился к железнодорожной станции. Здание вокзала с одного крыла разрушено. В комнате военного коменданта накурено, хоть топор вешай, и военных посетителей полно. Кто-то требует, чтобы вагоны с его грузом в тупик загнали для разгрузки, у другого в руке воинские проездные документы, требует отправить его ближайшим поездом в Москву. Все ругаются, шум. Илья протолкался, сказал:
– Вам из СМЕРШа звонили?
В комнате сразу тишина наступила, вокруг Ильи образовалось свободное место. СМЕРШ в войсках уважали и побаивались. Комендант поднял на Илью покрасневшие от недосыпа глаза:
– Телефонировали. Чем могу помочь?
– Мне нужно управление Второго Прибалтийского фронта.
– Старшина, не морочь мне голову! Управление никуда не уехало, находится в Климовичах.
Илья смутился. Находясь в медсанбате, он не знал, где штаб фронта. Рядом со штабом всегда разведотдел. Илью быстро оттеснили от стола коменданта. Он выбрался из прокуренной комнаты на перрон. Была бы карта, всё было бы просто и понятно. Остановил железнодорожника в форме:
– Товарищ, не подскажете, где Климовичи?
– В ту сторону, – махнул рукой железнодорожник. Двадцать четыре километра. Имейте в виду, пассажирские поезда не ходят.
Зато на станцию приходили и уходили воинские эшелоны. С востока – с военной техникой и солдатами, на восток – пустые. Как раз прибыл эшелон сплошь из пустых платформ. Паровозная бригада принялась заливать воду в паровоз. Недолго думая, Илья влез на платформу и улёгся. Борта платформы укрыли его от посторонних глаз. На платформы влезли ещё несколько человек. Однако такие «пассажиры» воспрещались. Кое-кого охрана успела ссадить, не исключено, что и до Ильи бы дошли, но поезд дёрнулся, и эшелон покатил со станции. Илье не повезло. Он полагал, что доберётся до Климовичей, первой железнодорожной станции. И даже если поезд не остановится, спрыгнет на ходу, скорости-то невелики. Но от Кричева железная дорога разделялась на две ветки. Одна – на юго-восток, на Климовичи, Костюковичи и на Унечу. И вторая ветка почти строго на восток, на Рославль. Прозрение наступило через час, когда увидел на маленьком железнодорожном полустанке название – Киселёва Буда. Какая Буда? Недалеко отсюда, на шоссе, их грузовик обстреляли! Недолго думая, спрыгнул. Состав по станции медленно шёл. Получалось, в тыл ехал и за день к разведотделу фронта не приблизился. Прямо заколдованный круг какой-то. На полустанке здания вокзала нет, переночевать негде, только техническое помещение для персонала. Пешком возвращаться в Кричев? К утру придёт. Решил – утро вечера мудренее. Постучал в одну из изб, попросился у хозяйки-старушки переночевать. В избе съестным не пахло. Да как же тут люди выживают?
– Хозяйка, чугунок есть? Гороховую кашу варить будем.
При выписке из госпиталя Илья получил сухой паёк на сутки – пачку сухарей, два брикета гороховой каши и банку рыбных консервов. Брикеты всухомятку не угрызёшь, зубы беречь надо, а сварить – вполне съедобные становились. Печь по прохладному времени года топилась. Долго ли воду вскипятить? Когда забулькала вода в чугунке, оба брикета бросили, предварительно на мелкие куски раздробив. Дальше уже хозяйка помешивала. Илья тем временем банку консервов ножом вскрыл, сухари на бумажке разложил. Запах от котелка пошёл аппетитный. В другое время, может быть, и не соблазнился. А сейчас голоден был. Утром в медсанбате чай с куском хлеба и куском пилёного сахара пил и больше за день не ел, а хотелось сильно.
Хозяйка ловко ухватом чугунок из печи вытащила, по чашкам разложила, вручила деревянную ложку. Что удобно, в отличие от алюминиевой, деревянная губы не обжигает, но есть непривычно. Илья консервы поровну поделил, разложив в миски с горохом. Илье попроще, сухари ржаные хрустят на зубах, а хозяйка сухарь сначала размачивала в воде, потом откусывала. Непритязательная еда, а съели быстро и подчистую.
Хозяйка Илье постелила. Давно он на кровати не спал. То топчаны жёсткие, то вовсе на земле, да и подушки на фронте только в госпитале видел. В землянках вместо подушки ватник. Выспавшись, поблагодарил хозяйку, водички кружку выпил – и в путь. Пешком, напрямик, как хозяйка показала. Шесть часов бодрого марша – и он уже в Климовичи вошёл. И снова неудача, прямо какой-то злой рок. Только что ушла последняя машина с сотрудниками штаба. Куда – гражданские не знают, да и кто им скажет? Выматерился витиевато, в несколько коленец, что делал нечасто, присел на лавку. Надо обдумать ситуацию. Получилось по поговорке – была бы шея, а хомут найдётся. К лавке подкатил «Додж» три четверти. Офицер, сидевший на пассажирском сиденье, крикнул:
– Боец! Ко мне!
Илья подбежал, вытянулся по стойке «смирно».
– Старшина Сафронов!
– Как на Кричев проехать?
– Разрешите показать? Мне туда же надо.
– Садись.
Илья в кузов забрался. «Додж» был похож на увеличенный «Виллис», только задние сиденья вдоль бортов шли и грузоподъёмность 750 килограммов или три четверти тонны, отсюда и прозвище.
