будто ее и не было.
– Чтобы мотивировать Льюиса работать быстрее, – апатично заявляет Джо.
Ощущаю, как каменеют внутренности. Что? Мне тяжело представить, что кто-то может совершить что-то подобное. Что за чудовище способно на такое? Очевидно, чудовище по имени Кеннет Стрендж. Даже представить не могу, чтобы Картер сделал что-то подобное. Хотя… в голову приходят воспоминания о том, как он хладнокровно застрелил ученого, что встал у него на пути в тот день, когда они вернулись в свой мир. Могу ли я доверять Картеру и надеяться на то, что он сдержит слово? Не знаю. Насколько я могу судить, со мной он всегда был более чем честен. К тому же он спас мне жизнь. Для чего-то же он это сделал. Я знаю одно. Нужно поговорить с Картером. Он прояснит ситуацию. По крайней мере я надеюсь на это.
– Что он сделал? – спрашиваю я, неотрывно глядя на Джо.
С виду с ней все в порядке, но раз она сидит в инвалидном кресле, это не так.
– Выстрелил мне в бедро, – сообщает она.
Глубоко вздыхаю, пытаясь совладать с ненавистью, что зарождается во мне по отношению к человеку, которого я ни разу в жизни не видела.
– Нам уже пора, – объявляет вдруг Оуэн.
– Хорошо, – говорит Ники. – Эмили, Джорджия, поговорите позже. Эмили, давай вернемся в палату?
– Нет, – заявляю непреклонно, следя за тем, как Оуэн увозит Джорджию. – Веди меня к Картеру.
Ники недовольно поджимает губы, но все же медленно продолжает путь, поддерживая меня за талию. Он бормочет что-то неразборчивое, но я делаю вид, что ничего не слышу. Размышляю о произошедшем.
– Когда это произошло? – спрашиваю я, когда мы подходим к решетке вместе стены.
Ники открывает дверь, которая оказывается не заперта, мы минуем решетку и идем дальше.
– Что именно? – уточняет он.
– Ранение Джо, – поясняю я.
Почему-то не хочу называть имя Кеннета вслух. Теперь я как никогда опасаюсь предстоящей с ним встречи.
– Около двух недель назад, – подумав, отвечает Ники.
Замедляю шаг и совсем останавливаюсь, глядя в стену.
– Почему же тогда Джо все еще в коляске? – хмуро спрашиваю я.
Если ранению уже столько времени, при должном уходе и нестандартной медицине этого мира все уже должно было зажить. Если верить Ники, демона из меня достали три дня назад, и я прекрасно себя чувствую после операции. Ладно, не прекрасно. Но у себя дома я вряд ли смогла бы подняться с кровати, не то, что куда-то идти на своих двоих.
Кажется, Ники не нуждается в пояснениях, потому что негромко сообщает:
– Кеннет запретил лечить ее слишком быстро.
Ну разумеется.
Чем больше я слышу про этого Кеннета, тем сильнее он мне не нравится. И в данную минуту меня больше всего мучает вопрос о том, куда я добровольно себя затащила? И что мне придется сделать для того, чтобы вытащить отсюда не только себя, но и папу, и Джо.
– Пришли, – объявляет Ники и останавливается напротив серой металлической двери.
Тяжело дышу, про себя радуясь тому, что прогулка закончилась, и пытаюсь настроиться на предстоящий разговор. Уверена, простым он не будет.
Ники легко стучит в дверь и отступает, продолжая поддерживать меня. Пока ждем, я оглядываю коридор, в котором оказывается несколько одинаковых дверей.
– Мы под землей? – решаю уточнить я.
– Да, – подтверждает Ники. – Когда-то здесь было исправительное учреждение для самых опасных заключенных. Это место почти неприступно, поэтому мы сделали его своим домом и обустроили здесь все для комфортного существования.
Задумчиво киваю.
– Так, получается, Эскамбия не город, а тюрьма?
– Когда-то была тюрьмой, – поправляет меня Ники. Подумав, он добавляет. – В этом отсеке живут все люди, входящие в отряд Картера. Моя комната вон там, в конце коридора. Если тебе что-нибудь понадобится, обращайся в любое время.
Тепло улыбаюсь ему и слегка похлопываю по руке.
– Спасибо, – говорю тихо.
Смотрю на дверь и хмурюсь. Ну и где же Картер? Не может быть, что мы пришли зря. Поднимаю руку и стучу гораздо настойчивее, чем Ники. Проходит буквально несколько секунд, и дверь распахивается.
Все мысли в то же мгновение вылетают из головы, потому что я забываю о том, зачем вообще оказалась здесь. Сонный и взъерошенный Картер окидывает нас внимательным взглядом. Едва не открыв рот смотрю на него, потому что таким я его еще никогда не видела. Он всегда максимально собран, но сейчас…
– Ники, какого дьявола? – спрашивает Картер и проводит рукой по волосам, приводя их в относительный порядок.
Смотрю на его обнаженную грудную клетку, на которой белеет длинный вертикальный шрам, достигающий живота. А слева находится еще один поменьше. У меня будут такие же? Уже есть.
– Да я пытался ее отговорить, – оправдывается Ники. – Но ее же не остановишь.
Картер смотрит на меня, и я заставляю себя оторваться от откровенного разглядывания его тела, обнаженного выше пояса. Смотрю в глаза Картера и поражаюсь тому факту, что мои теперь всегда будут такими же.
– Харпер осмотрел ее? – спрашивает он Ники, но смотрит при этом на меня.
– Шутишь? Он появляется в мед отсеке не раньше восьми.
– Значит, найди его и приведи сюда, – приказывает Картер, протягивает руки и перенимает меня из крепкой хватки Ники.
За моей спиной закрывается дверь, а мы так и продолжаем стоять вплотную друг к другу. Освещение в спальне Картера отсутствует, но это не проблема.
– Как ты себя чувствуешь? – наконец спрашивает Картер.
– Немного устала, – честно признаюсь я.
Выражение лица Картера становится жестче, он медленно провожает меня к кровати, откидывает в сторону одеяло и усаживает на край. Наблюдаю за тем как он отходит, быстро натягивает на себя футболку, наливает в стакан воды и приносит мне. С благодарным кивком принимаю его и цепляюсь за прохладное стекло, словно это универсальное средство спасения.
Картер садится рядом. Некоторое время сидим молча, глядя при этом друг другу в глаза. Картер смотрит изучающе, а я пытаюсь прочесть хоть что-то за холодными синими крапинками, но это бесполезно.
– Я… – голос срывается, и я делаю глоток воды, прежде чем продолжить еле слышно. – Спасибо.
– За что?
– За маску, – отвечаю я и замечаю, как уголки губ Картера вздрагивают. – И за то, что спас. Точнее, за это в первую очередь.
Он слегка склоняет голову вперед, принимая мою благодарность, и тут же говорит:
– Не за что.
Качаю головой.
– Нет, есть. Ты спас меня, хотя мог этого и не делать.
– Боюсь, это не так, – отвечает он, и мы замолкаем на целую минуту.
Хочу спросить, что это значит, но не решаюсь. Я почему-то чувствую странное напряжение. Медленно
