толпами, когда чары и сталь гоблинов пробивали их насквозь. Её маги уничтожали жизни фейри вспышками молний и тьмы, посылая в гущу нападавших заклинания старые, как Волоф. Потоки низших дьяволов хлынули из кругов призыва, — кричащая буря клыков и когтей — которые умерли так же быстро, как и появились, но оставили после себя кровоточащие конечности и усталые руки врагов. Смерти, так много смертей, как смертных, так и фейри. И каждая гибель пронизывает Творение
нитями силы.
— Именем моей королевы я обрекаю вас на смерть в летнем пламени! — объявила графиня, раздражённая отсутствием ответа.
Дьяволист улыбнулась.
— Я научу тебя, — спокойно сказала она, — что такое огонь на самом деле. — И тихо произнесла: —Притязание.
Её третий, и самый достойный для правителя, аспект. В мгновение ока все нити смертей дрогнули и подпали под её власть. Аристократка собрала их, перекачивая в новое заклинание.
— Гори, неверная тварь! — крикнула графиня Первого Цветения.
Жар превратился в огонь, поток яркого золотого пламени излился на Дьяволиста. Она была могущественным существом, эта графиня. Но не сильнее тысячи смертей, сотворённых колдовством. Силуэт Акуа на мгновение окутался силой, а затем на сотню футов во всех направлениях небо превратилось в кошмар из тёмного пламени. Не огонь преисподней, но столетия магов в Волофе сумели создать самую близкую к нему вещь, которой мог управлять смертный.
Сотня цепких рук и голодных огненных пастей пожирали благородных фейри и любого глупого солдата, который оказался слишком близко к битве. Золотое пламя, самонадеянно пытавшееся забрать её жизнь, было погребено и задушено, инфернальная сцена длилась тридцать ударов сердца, прежде чем исчезнуть в завесе дыма. От графини ничего не осталось, даже обугленных костей. Дьяволист одиноко стояла в небе, солдаты фейри расступались вокруг неё, как отступающий прилив. С момента первого заклинания она так и не сделала второго шага. Дум, дум, дум звучали барабаны.
Стены держались на волоске. Её солдаты гибли, как собаки, под копьями и мечами фейри, но где бы Лето ни закрепилось, колдовство начисто вычищало стены. Потери были жестокими, но какое ей было дело, когда её мертвецы через несколько мгновений восстанут, чтобы снова взяться за клинки? Её тысяча дьяволов проиграла схватку с крылатыми рыцарями, но кровавую жатву собрала: половина её валин-фалме погибла, но унесла с собой треть самых опасных воинов Лета.
Папе наскучило просто позволять фейри умирать на его защите, и он решил поиграть с ними. Теперь они сражались с огромной змеёй зелёной молнии, рассеивая её своими копьями только для того, чтобы она снова образовалась позади них и оставила после себя несколько дымящихся трупов. Только когда Герцог вызвал его на дуэль, её отец отступил к стенам, активировав набор оберегов, чтобы отбросить противника, прежде чем присоединиться к обороне.
Дьяволист видела, что три величайших из её дьяволов тоже были там, они возвышались над остальными. Была причина, по которой они отделились от меньших дьяволов, которыми она собиралась командовать: та самая принцесса, которая почти обрушила её стены, приземлилась на вершине вала и, выжегши начисто всех праэс вокруг себя, начала сражаться со всеми тремя одновременно.
И Дьяволист с ужасом осознала, что та побеждает. Из трех её великих дьяволов тот, которого она могла видеть наиболее отчётливо, был массивным существом с перекатывающимися чёрными мышцами, на его безволосой голове росли две большие пары рогов. Его звали Дженге Кубава — Повелитель Отчаяния, дьявол из Двадцать Седьмой Преисподней, который, как говорят, однажды в одиночку сдерживал вторгшуюся армию Аксума в течение дня, в дни до Миезана. Акуа наблюдала, как принцесса фейри вырвала один из его рогов, вонзила ему в горло, а затем последовала вспышка пламени, прорвавшаяся прямо через его грудь и спину. Акуа придётся пойти и разобраться с этой ситуацией. Вдобавок, беспокоили выпавшие из поля зрения ещё два принца. Где они бы они могли быть?
— Достойное похвалы сопротивление для смертных, — услышала она презрительные слова мужчины, тон которого противоречил смыслу его слов.
Два фейри стояли в небе над ней, ни один из них не использовал свои крылья. Даже не нужно было напрягать силы, воздух вокруг них искривлялся от жара, в углу её зрения мелькали пустые миражи. Говоривший был темнокожим, как сонинке, хотя его чисто белые волосы придавали ему неприглядный вид. В остальном он был красив — и его доспехи из обожжённого камня были испещрены красными прожилками, делавшими их похожими на горящий уголь. На его плече покоилось копьё из чистого хрусталя. Другой был бледным и темноволосым, о его идеально подстриженная бороду можно было порезаться. На нём не было доспехов, лишь длинные одежды, сотканные из солнечного света и пламени. Его пальцы изящно сжимали меч из чистого золота, руны, начертанные на плоской поверхности лезвия, постоянно двигались. Она знала, что лучше не смотреть никому из них в глаза. Дум, дум, дум гремели барабаны.
— Я Принц Глубокой Засухи, — сказал бледный с красивой улыбкой. — Вы будете Леди Дьяволист?
— Несколько преждевременный вопрос, пока половина вашей группы не представилась, — ответила Акуа.
Темнокожий усмехнулся.
— Я Принц Горящих Углей, смертная, — сказал он. — На колени.
Тяжесть приказа поразила её, как удар, но Дьяволист осталось непоколебимой. Душа, которой он пытался управлять, была далеко-далеко. Ещё какое-то время она ей не понадобится.
— Я Акуа Сахелиан, — ответила она. — Ты ещё можешь выжить, если присягнёшь мне.
Принц Глубокой Засухи снисходительно посмотрел на неё.
— Миледи, хотя мой брат выразился довольно кратко, смысл его слов правильный, — сказал он. — Эта битва проиграна. Сулия уничтожит ваших дьяволов, ваша армия потерпит неудачу, и вы не можете надеяться одержать победу над двумя принцами Лета. Сдайтесь нам и поклонитесь нашей Королеве. Вы сможете найти удовлетворение в служении ей.
— Вы уверены, что я не могу победить? — спросила Дьяволист.
— Это истина, — согласился Принц Глубокой Засухи.
Акуа улыбнулась.
— У меня тоже есть для тебя две истины, — сказала она. — Я злодей, и это первая часть моего плана.
Повинуясь инстинкту, оба принца попытались что-то предпринять. Слишком поздно.
— Свяжи, — сказала Акуа, призывая свой последний аспект.
Эта её сила предназначалась для того, чтобы подчинять дьяволов своей воле, но ведь фейри тоже не принадлежали к Творению. Это лежало в основе её Имени — быть Дьяволистом означало обладать властью над существами, чуждыми миру. Принц Пылающих Углей дёрнулся, и копьё, которое он держал, плавно развернулось и нацелилось в
