дадут нам такие ножи, если придется драться с Экипажем.
Хью обнажил свой нож и задумчиво посмотрел на него.
— Может, ты и прав. Но зато длинный нож не метнешь.
— А кто мешает сохранить наши метательные ножи?
— Да никто, пожалуй.
Близнецы молчали, прислушиваясь к их разговору. Наконец Джо сказал:
— Билл прав. Подумай о ножах, Хью, а нам с Джимом надо кое-что почитать.
Обе головы лихорадочно вспоминали все прочитанные книги, подробно и со знанием дела перечисляющие разнообразные методы, используемые людьми для сокращения жизни своих недругов.
Джо-Джим и не заметил, как учредил Факультет исторических изысканий военного колледжа, тем более что такое цветистое название ему и в голову никогда бы не пришло.
— Читай, конечно, — согласился Хью. — Но поговори сначала со своими людьми.
— Пошли.
Они вышли в коридор, где Бобо собрал десятка два головорезов, составлявших опору Джо-Джима в стране мьютов. Для всей этой шайки, кроме Длиннорукого, Кабана и Коротышки, Хью, Билл и Алан были чужаками, а чужакам встречаться с ними было опасно для жизни.
Джо-Джим приказал мьютам хорошенько запомнить троих людей с нижних палуб. Запомнить и знать, что их следует пропускать везде и всюду беспрепятственно, оказывая помощь и содействие. Более того, в отсутствие Джо-Джима мьютам надлежит повиноваться им, как ему самому.
Среди мьютов поднялся гул. До сих пор они привыкли повиноваться только Джо-Джиму и никому, кроме него.
Один из них, с огромным носом, поднялся и заговорил:
— Я — Джек Носатый. Мой нож остр, и мой глаз меток. Джо-Джим Двухголовый мудр за десятерых, он мой хозяин, и я за него сражаюсь. Но хозяин он, а не эти трое с нижних палуб. Что вы скажете, молодцы?
Он выжидающе замолк. Мьюты нервно переминались с ноги на ногу, поглядывая на Джо-Джима. Джо уголком рта пробормотал что-то Бобо. Джек Носатый открыл было рот, чтобы продолжать, но раздался лишь треск сломанных зубов и переломанной шеи — снаряд, пущенный из пращи Бобо, заткнул ему глотку.
Бобо снова изготовил пращу, Джо-Джим оглядел притихших мьютов.
— Длиннорукий! Ты, Сороковой и Топор пойдете вниз с Бобо, Аланом и Биллом. Остальным разойтись.
Трое мьютов отделились от отряда и последовали за Бобо. Перед тем как прыгнуть в люк, Эртц обернулся.
— Да хранит вас Джордан, братья, — сказал он.
Джо-Джим помахал ему рукой.
— И тебя, — ответил Джо.
— Доброй еды, — добавил Джим.
Бобо вел их вниз. Через сорок с лишним палуб они оказались на ничьей земле между мьютами и Экипажем. Бобо обернулся к своим рубакам:
— Мудрые Головы приказали вам стоять здесь по очереди на посту. Ты первый, — показал он на Длиннорукого.
— Алан и я идем вниз, — добавил Билл. — А вы трое по очереди будете караулить здесь и передавать мои послания Джо-Джиму. Ясно?
— Ясно, — ответил Длиннорукий.
— Приказ Джо-Джима! — ответил Сороковой, пожимая плечами, как бы говоря: «Что ж тут рассуждать!»
Топор просто хмыкнул в знак согласия.
Бобо от души похлопал Билла и Алана по спинам.
— Доброй еды, — напутствовал он их.
Обшаривая столы исчезнувшего Главного инженера, Старший помощник Капитана-Помазанника Финеас Нарби обнаружил, к своему изумлению, что Билл Эртц тайком хранил парочку Ненужных книг. Были у него в столе, конечно, и обычные Священные книги, такие, как бесценные «Профилактика вспомогательного Конвертера» и «Справочник систем освещения и кондиционирования звездолета "Авангард"» — самые священные изо всех Священных книг: на них стояла печать самого Джордана, и они по праву могли принадлежать только Главному инженеру.
Нарби считал себя скептиком и рационалистом. Вера в Джордана — дело праведное и благое… для Экипажа. И все же слова «Фонд Джордана», оттиснутые штемпелем на титульном листе, будили в душе трепет, которого он не помнил с тех пор, как был удостоен сана Ученого.
Нарби восхищался прекрасным четким шрифтом старинных книг. Вот ведь были писцы у древних! Не то что современные неряхи, которым и двух букв одинаково ровно не написать.
Он решил обязательно изучить подробно эти ценнейшие справочники инженерного ведомства, прежде чем передать их преемнику Эртца. Было бы очень полезно, решил Нарби, избавиться от необходимости слепо полагаться на слова Главного инженера, не зависеть от него, когда он, Нарби, сам станет Капитаном. Нарби не очень почитал Инженеров в основном потому, что сам инженерными способностями не блистал. Когда он стал Ученым, одним из тех, кто охранял духовное и материальное благополучие Корабля, и дал клятву служить верой и правдой делу Джордана, то быстро понял, что более склонен к руководству кадрами и разработке политической линии, чем к обслуживанию Конвертера. Он занимал посты клерка, администратора деревни, секретаря Совета, кадровика и, наконец, поднялся до должности Старшего помощника самого Капитана-Помазанника. Это место он получил сразу же после таинственного происшествия, значительно сократившего жизнь его предшественника.
Решение заняться инженерными делами до избрания нового Главного инженера напомнило ему о необходимости подобрать подходящую кандидатуру. В обычной ситуации на пост Главного инженера, ушедшего в Полет, назначался старший Вахтенный инженер, но Вахтенный Морт Тайлер сам ушел в Полет — его труп нашли в коридоре, по которому отступали мьюты, освободившие еретика Хью Хойланда. Вопрос о кандидатуре оставался открытым, и Нарби еще не решил, кого рекомендовать Капитану.
Одно было ясно — новый Главный инженер не должен обладать таким чрезмерно развитым чувством инициативы, как Эртц. Нарби отдавал последнему должное и признавал его заслуги в отличной организации подготовки Экипажа к намеченному истреблению мьютов, но именно эти его качества хорошего организатора и руководителя беспокоили Нарби — они могли сделать Эртца слишком сильным кандидатом на пост Капитана в случае… Наедине с самим собой Нарби мог признаться, что жизнь нынешнего Капитана так неопределенно затянулась только потому, что он, Нарби, не был на все сто процентов уверен, кого Совет изберет следующим Капитаном — Эртца или его. А сейчас старому Капитану было бы в самый раз отправиться к Джордану. Старый толстый дурак давно уже отжил свое, и толку от него… Нарби просто устал улещивать старика, чтобы тот отдавал нужные распоряжения. Да, если перед Советом встанет необходимость выбора нового Капитана именно в настоящий момент, то подходящая кандидатура будет только одна…
Нарби захлопнул книгу. Решение было принято. Замыслив убрать Капитана, Нарби отнюдь не испытывал ни стыда, ни угрызений совести, ни мыслей о грехе и предательстве. Капитана он презирал, но никаких злых чувств к нему никогда не испытывал, так что в намерении убить Капитана не было и следа личной ненависти или неприязни. Нарби строил свои планы исходя из самых благородных побуждений государственного деятеля. Он искренне верил, что действует на благо всего
