концу разговора остался один каркас, который директор Пятого отдела «обтянул» на свое усмотрение. Тем не менее план все еще включал в себя прочесывание окрестностей Рейхстага и засады в подземелье, только уже без привлечения армейских частей.
Когда майор и сыщица покинули резиденцию Министерства государственной безопасности, девушка отказалась от предложенного экипажа и сказала, что хочет прогуляться. Солнце клонилось к закату, тени от многоэтажек накрывали тротуары, и на улицах Берлина становилось прохладно. Настя, заложив руки за спину и не глядя по сторонам, широко шагала в сторону набережной Шпрее. Там она оперлась о чугунную ограду, крашенную в черный цвет, и долго смотрела на грязную воду реки, снующие туда-сюда лодки, пыхтящие паром катера и грузные самоходные баржи. Дронов все это время молча следовал за подругой, стараясь держаться вне поля ее зрения. Впрочем, когда закат плавно перешел в сумерки, девушка сама повернулась к напарнику. На губах ее играла слегка виноватая улыбка.
– Извини, – сказала она, беря его за руку. – Напугала тебя, да? Все в порядке, не беспокойся. Видишь ли, дядюшка Готфрид – уникум. Единственный человек, при разговоре с которым я иногда ощущаю себя неопытной и неумелой стажеркой. Это… болезненно для моего самолюбия. Оно у меня большое, ты же знаешь.
– А то, – легонько улыбнулся в ответ майор.
– Ну и вот… дядюшка-то прав. И мне стыдно, что я на него злюсь. От этого еще хуже. Но через пару часов пройдет. – Она посмотрела Николаю в глаза, улыбка ее из виноватой превратилась в лукавую. – Если будет повод отвлечься – то и быстрее. Давай вернемся в «Жандарма». Ты ведь поможешь мне отвлечься?
– Конечно.
– Отлично! Значит, по пути купим сосисок, свежих куриных яиц и масла для сковороды. Эй, что это за погасший взгляд?..
Ночной парк шумел, как и в первый раз, напоминая Дронову самый настоящий лес. Но теперь он не ощущал из-за этого дискомфорта. Наоборот, майор был в своей стихии. По левую руку от него, на расстоянии видимости, шагал егерь в зеленом сюртуке и черном кивере, вооруженный коротким карабином. По правую – еще один. Цепочка солдат двигалась медленным шагом через подернутый синей дымкой Тиргартен, – а с другого конца парка им навстречу столь же неспешно продвигалась вторая. Собственно, это была идея Дронова. Хотя поначалу директор Беккер полностью исключил участие военных в операции, Николай сумел на следующий день убедить его, что армейские егеря куда лучше полицейских прочешут огромные парковые зоны вокруг Рейхстага. Такую мысль ему подсказали как раз воспоминания о первом визите – о густой чащобе в центре столицы, о темной массе деревьев, подступающей к шоссе в лунном свете, о шепчущей на ветерке листве. Простые патрульные тут наверняка ощущали бы себя неуютно. Егерям проще – их для такого готовили.
Анастасия полагала, что за подрывом будут наблюдать с крыши или верхних этажей одного из многоэтажных зданий, откуда стеклянный купол Рейхстага виден превосходно. Дронов же готов был поставить на парки – туда проще проникнуть незаметно, там проще спрятаться. А правительственное здание, ярко освещенное даже глубокой ночью, видно из многих точек. В результате облава разделилась на три части. Все они выдвинулись на позиции за пару часов до рассвета – чтобы дать неизвестному противнику время залезть в ловушку.
Первая часть, набранная из самых опытных берлинских полицейских, усиленная полевыми агентами Штази, отправилась под землю. На них лежала важнейшая задача – не допустить взрыва. Если бомбы уже установлены, их должны были отыскать и обезвредить. Если подрывники еще не явились, полицейским следовало рассыпаться по канализации и ожидать в многочисленных засадах.
Вторая часть, тоже составленная из полицейских и агентов министерства, во главе с самой Настей прочесывала городскую застройку. Они имели приказ без колебаний задерживать всякого, кто покажется им подозрительным, а также проверять частные квартиры при необходимости. Дронов уже представлял, сколько бездомных и бродяг, обитающих в городских подвалах и на чердаках многоэтажек, отправится сегодня в кутузку.
Наконец, третью часть облавы образовывали армейские части – три роты пеших егерей. Они прибыли «на старт» последними, зато развернулись много быстрее полицейских. Егеря оцепили Тиргартен, проверили мелкие рощицы вне его черты, после чего двумя цепями вошли в огромный парк. Николай не столько командовал ими, сколько приглядывал за ходом операции, чтобы доложиться потом Насте. Немецкие егеря свое дело знали и без него. Тем не менее русскому офицеру доверили идти в центре одной из цепей – тот знал, насколько важное это место, и был благодарен за оказанное доверие.
Даже с учетом поправок, внесенных «дядюшкой» Готфридом, все это было одной огромной авантюрой. Очень в духе Анастасии. Однако Дронов понимал, почему опытный и осторожный начальник Пятого отдела принял план сыщицы. Даже если облава закончится пшиком, если они никого не поймают и ничего не найдут сегодня – их действия все равно сорвут готовящуюся провокацию. Неприятель будет вынужден отступиться от своего плана, внести в него коррективы. Возможно, он даже испугается и всполошится, обнаружив, какие силы подняты против него. Все это выигрывает время для расследования. К тому же чем дольше разрыв по времени между провокациями, тем меньше от них эффект. Выбив одно звено из цепочки злодеяний, они, быть может, вовсе ее разорвут.
– Все в порядке? – поинтересовался возникший из полумрака лейтенант егерей. Он вместе с еще одним офицером крейсировал вдоль цепи, опрашивая солдат и проверяя обстановку, чтобы сообщить ее идущему позади капитану.
– Так точно, герр лейтенант. Ничего необычного, – отозвался шагающий справа от Николая боец.
– Все в порядке, – подтвердил Дронов.
– Герр майор, – кивнул ему егерь-офицер, прежде чем пройти дальше.
Однако исчезнуть во мраке он не успел. Далеко справа послышались голоса – кто-то кого-то окликал. А еще через несколько секунд хлопнул выстрел.
– Остановиться! – рявкнул лейтенант, бросаясь на шум и на бегу выхватывая револьвер. – Передать по цепи! Остановиться!
Дронов последовал за ним, также на бегу обнажая оружие. За первым выстрелом последовали еще два звонких хлопка, в ответ залпом ударили егерские карабины – три или четыре разом, не меньше. Меж деревьев замелькали пятна света, и навстречу бегущим офицерам внезапно выскочил… грузовой паромобиль с зажженными фарами. Николай и германский лейтенант бросились в стороны, спасаясь из-под колес. Машина, обдав их горячим паром, промчалась мимо, рыская из стороны в сторону, петляя меж деревьев. Николай торопливо поднялся на колено, вскинул револьвер – слишком поздно. Паромобиль скрылся за древесными стволами. Зато там, откуда он приехал, вновь вспыхнуло пламя. Что-то ярко сверкнуло, раздалось глухое шипение, резко перешедшее в рев, и из-за макушек деревьев в небо взмыли три алые звезды. Оставляя за собой дымные хвосты, они умчались куда-то на север. Еще мгновение спустя грянул взрыв. Но не там, куда улетели «звезды». На земле,
