— Кто ж знает, господин подполковник. Если мост заминирован, то она им и вовсе ни к чему. В кого тут стрелять из артиллерии?
— Ну, может и так.
Еще четверть часа наблюдений не добавили особых сведений.
Анатолий глядел в бинокль и размышлял.
Итак, четыре пулемета, за одним точно есть расчет, на счет остальных, следует принять за аксиому, что расчет на месте и в случае чего, сразу могут вернуться за пулемет, открыв огонь буквально в первую минуту боя. Орудия действительно не видно, но может Орловский и прав.
Но если мост заминирован, то откуда будет дана команда на подрыв? Можно предположить, что из командирского блиндажа, он как раз дальше всего от моста, практически перед дальней пулеметной точкой, обращенной в тыл. Еще два блиндажа побольше, явно для солдат. Судя по диспозиции и блиндажам, то немцев тут до полуроты. И трое часовых на постах, не считая пулеметный расчет. Плюс был секрет на этой стороне реки, а это еще двое. Караульные меняются каждые два часа. Нет, людей у противника не так много, чтобы на каждой пулеметной позиции всю ночь сидел расчет. Даже если они спят там. Осенняя ночь не сильно располагает к такого рода комфортной ночевке. Хотя, ничего исключать нельзя, это ж немцы.
— В общем, Орловский, поступим мы так…
…Лежать в кустах в середине осени, да еще ночью, да еще если ты полчаса назад перешел, а местами и переплыл, реку, удовольствие еще то. Особенно, если учесть, что оружие и одежду они держали над головой, а потом были вынуждены тихо и медленно одеваться, стуча зубами на поднявшемся холодном ветру. Но, может, оно к лучшему — ветер шумел листьями и раскачивал верхушки деревьев, топя в своем шуме другие звуки.
Идея переплыть реку не была приятной, но альтернативные варианты были слишком рискованными. И для них самих, и для моста. Так что уйдя по лесу на несколько сотен метров дальше по лесу, они фактически обошли немецкие позиции с тыла, а переплыв, бойцы ССО как раз и оказались там, где их не ждали.
Время текло медленно. Наконец, Емец дал знак и несколько теней поползли в сторону германских позиций. Полсотни метров — чепуха, но не ползком, да так, чтобы тебя не заметил часовой. И вот, практически одновременно выросли тени за фигурами бдевших немцев и фигуры эти бесшумно сползли на землю. Еще две тени возникли за мешками пулеметной точки, но увидев взмах рукой, Анатолий убедился, что за пулеметом (по крайней мере этим), никого не было.
Значит, он правильно угадал, что людей у германцев не так много, на все не хватило.
Пришла очередь остальных и новые силуэты заскользили по траве. Убедившись, что все на своих местах, Емец перешагнул через труп часового и, распахнув дверь, забросил внутрь блиндажа связку гранат.
Отпрыгнув, он бросился на землю и прикрыл голову руками. Рвануло знатно. Послышались новые взрывы, заработал немецкий пулемет на холме, но тут же замолчал, слившись с взрывом еще одной гранаты.
Их собственные пулеметы и снайперы, оставшиеся на холме, работали по часовому и пулеметным позициям на своей стороне реки.
Через считанные минуты бой был окончен.
Германский гарнизон уничтожен был полностью. У бойцов ССО был один контуженный.
А на севере уже грохотала канонада, озаряя небо сполохами мощной артподготовки.
Небеса сверкали, словно во время фейерверка во время празднования тезоименитства Его Императорского Величества.
Операция «Багратион» началась.
Глава 11. Сердце в огне
ТЕРРИТОРИЯ, ВРЕМЕННО ОККУПИРОВАННАЯ ГЕРМАНИЕЙ. КУРЛЯНДИЯ. ЮЖНЕЕ МИТАВЫ. 27 сентября (10 октября) 1917 года. Ближе к рассвету.
— Живее, братцы, живее!
Не тратя времени на сбор трофеев и прочего, «жестянщики» спешно перетаскивали мешки с землей, создавая новые пулеметные гнезда и занимая круговую оборону вокруг захваченного моста. Противник мог появиться в любой момент, причем с любой стороны и любой численности, так что четыре трофейных пулемета и два их собственных ручных «Мадсена» должны быть готовы начать бой в самое кратчайшее время.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Но, вроде, успели. Отправив несколько бойцов на быстрый сбор трофеев, сам подполковник Емец спешно поднялся на холм, к размещенной там пулеметной позиции. Быстрый круговой обзор местности в бинокль. Небо только начало сереть и толком ничего не видать.
Канонада на севере затихала, что говорило о конце артподготовки и о начале фазы активного наступления. Что ж, если фронт удастся прорвать, то пять километров не такое и расстояние для бронепоездов, чтобы их пришлось долго ждать.
На холм быстро поднялся поручик Орловский.
— Господин подполковник! Все пулеметы осмотрены, всё в исправном состоянии. Имеем в наличии два пулемета MG.08 на салазочных станках и два ручных MG.08/15. Трофейная команда собирает прочее оружие, в основном это карабины Маузера. Смею отметить, что в сарае, который выполнял очевидно роль склада, обнаружены в целости три ящика с патронами к карабинам и пулеметам, а также ящик с гранатами. Кроме того, еще несколько ящиков мясной тушенки и мешки с обмундированием.
— Благодарю, Андрей Федорович. Благоволите распорядиться, чтобы…
Тут со стороны фронта послышался паровозный гудок. Емец и Орловский синхронно повернулись в сторону источника звука и вскинули свои бинокли.
— Вот черт, не видать же ничего из-за леса! Кто бы это мог быть по-вашему?
Поручик хмыкнул:
— Кто угодно, господин подполковник. Но я бы поставил на германцев.
— Согласен, для наших рановато, хотя… — Емец не стал развивать тему, а поспешил отдать приказ. — Готовность к бою!
И уже обернувшись к Орловскому, приказал:
— Срочно выслать вперед пару человек со взрывчаткой. Быть готовыми повредить полотно перед паровозом. Не дадим им сходу въехать на мост, иначе мы его никак не удержим!
— Слушаюсь!
Поручик сбежал вниз, а Анатолий вновь принялся выглядывать приближающий состав. Хорошо если там состав с какими-нибудь пушками, потому как если там эшелон с пехотой, то их просто раздавят числом. А путь отремонтировать — это десятиминутный вопрос если что.
Емец наконец разглядел появившийся из-за поворота силуэт и похолодел.
— Твою ж мать…
Лунный свет серебрил бока приближающегося бронепоезда.
И это, похоже, был германский бронепоезд.
Ощетинившееся пушками стальное чудовище медленно приближалось к ним. А у них против него кроме пулеметов ничего и не было…
* * *
РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ. РИМ. ПАЛАЦЦО ВЕНЕЦИЯ. ПОСОЛЬСТВО ЕДИНСТВА — ЛИЧНАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ ИМПЕРАТОРА МИХАИЛА АЛЕКСАНДРОВИЧА. 27 сентября (10 октября) 1917 года. Ближе к рассвету.
Бал затянулся на всю ночь. Наталья лишь проводила уставшую Императрицу в ее покои, и, по настоянию Царицы, вновь вернулась в бальный зал, где пользовалась ажиотажной популярностью у всякого рода кавалеров, в том числе и весьма высокородных.
Конечно, Иволгина отдавала себе отчет о природе этой популярности, и прекрасно понимала, что для многих она скорее модный загадочный зверек, о котором можно будет рассказывать в компании, чем просто красивая барышня. В конце концов в женской военной форме она здесь была одна единственная.
Что ж, у нее тут своя война.
И свои жертвы.
* * *
ТЕРРИТОРИЯ, ВРЕМЕННО ОККУПИРОВАННАЯ ГЕРМАНИЕЙ. КУРЛЯНДИЯ. ЮЖНЕЕ МИТАВЫ. 27 сентября (10 октября) 1917 года. Ближе к рассвету.
Неожиданно бронепоезд остановился на довольно приличном расстоянии от моста и открыл огонь из орудия, посылая снаряд за снарядом куда-то за лес, в сторону приближающейся, как надеялся Емец, линии фронта.
Анатолий поспешил вниз с холма, на ходу отдавая приказания.
— Орловский за старшего! «Композиторы», за мной!
Шуберт, Вагнер и Гендель устремились вслед за своим командиром.
* * *
РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ. РИМ. ПАЛАЦЦО ВЕНЕЦИЯ. ПОСОЛЬСТВО ЕДИНСТВА — ЛИЧНАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ ИМПЕРАТОРА МИХАИЛА АЛЕКСАНДРОВИЧА. 27 сентября (10 октября) 1917 года. Ближе к рассвету.
