Впрочем, долго наслаждаться поездкой (или, если угодно, мерзнуть) Анатолию Юрьевичу не пришлось, и вот уже их сани подъехали к воротам резиденции.
Остановившись у контрольно-пропускного пункта, возница протянул дежурному офицеру какие-то свои бумаги. Тот внимательно их просмотрел, кивнул и вернул их обратно. Затем подошел к местам пассажиров и козырнул.
— Здравия желаю, господа. Дежурный по КПП поручик Петровский. Благоволите предъявить ваши документы и пропуск на территорию резиденции Его Величества.
Офицер изучал бумаги Свербеева и Шапошникова достаточно внимательно, хотя явно знал обоих в лицо. А документы Емца он разве что под увеличительным стеклом не смотрел, сравнивая фотографии в документах с оригиналом и между собой, сверяясь с имеющимися у него списками посетителей.
Анатолий покосился на своих соседей по саням, но никакого недовольства или раздражения задержкой он на их лицах не заметил, очевидно эта была обычная процедура безопасности, да такая строгая, что даже полковник Шапошников, сам проходивший службу на территории резиденции, подвергался проверке со всем тщанием, словно гость.
Наконец, офицер вернул все и приложил ладонь к козырьку.
— Счастливого пути, господа.
И уже вознице:
— Езжай!
Еще несколько поворотов и пара сотен метров до того, как сани подъехали ко второму КПП, где вся процедура повторилась вновь. Наконец, тройка вынесла его на площадь перед входом в резиденцию.
— Приехали, ваше сиятельство!
Анатолий, вслед за Свербеевым, сошел на утоптанный снег, а Шапошников приказал вознице:
— Вези-ка, братец, к Ситуационному центру.
Тот кивнул:
— Слушаюсь, ваше высокоблагородие! Но-о-о, залетные!!!
Тройка лихо развернулась и помчалась к видневшимся вдали новеньким корпусам, относящимся, как можно было предполагать, именно к ведению Императорского Ситуационного центра.
Свербеев же, не дожидаясь Анатолия, пошел к ступенькам, ведущим внутрь дворца. Вновь пост, вновь дежурный офицер, вновь «благоволите предъявить», вновь тщательное сличение фотографий с прибывшими оригиналами. Емец терпеливо ждал, отмечая про себя действующие системы безопасности, и то, как бы он их проходил, если бы ему потребовалось бы пройти в резиденцию не по приглашению. Конечно, ему явно показали не все, наверняка есть секреты, есть телефонная связь между КПП, есть визуальный контроль территории, но, в целом, пройти специалисту, конечно, можно, хотя и не так просто.
Впрочем, появление в радиусе пяти километров любого нового человека наверняка не останется без внимания, ведь поезд въехал на станцию, миновав пару кордонов, а «чужие» поезда по этой ветке не ходят, только «свои» — Собственного Его Императорского Величества железнодорожного полка, в ведении которого составы различного назначения, включая бронепоезд, бронемотовагон и пару бронедрезин. А чужие внутрь «Особого курьерского поезда» никак попасть не могут, поскольку контроль посадки был организован не менее строго, чем проезд на территорию резиденции, а больше они нигде не останавливались и дверей вагонов никто не открывал. Да и на двух КПП поезд визуально осматривали со всех сторон, включая днище и крышу.
— Здравия желаю, ваше сиятельство!
Министр иностранных дел кивнул, глядя мимо Анатолия:
— Здравствуйте, полковник.
Емец обернулся навстречу спустившегося со второго этажа офицера и взял под козырек.
— Здравия желаю, господин полковник!
Тот кивнул в ответ и обратился к графу.
— Ваше сиятельство, вам назначена Высочайшая аудиенция. Государь ждет вас. Прошу!
— Благодарю.
Свербеев уже степенно поднимался по лестнице, когда полковник обернулся к Емцу.
— Анатолий Юрьевич? Здравствуйте. Я личный адъютант Его Величества полковник Абаканович. Благоволите пройти за мной — Государь сейчас занят и примет вас, когда освободится.
Пройдя вслед за Абакановичем на второй этаж, Емец оказался в Большой приемной Императора. Полковник указал на ряд диванов и кресел.
— Прошу садиться. Шинель свою и башлык соблаговолите повесить на вешалку в углу. За дверью все необходимое, чтобы привести одежду и сапоги в порядок с дороги. Когда Государь освободится, дежурный адъютант Его Величества полковник Качалов пригласит вас.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Благодарю!
Что ж, в приемной Государя он еще не был. Наверняка приемная в Кремле или во Дворце Единства куда более помпезна и державна, здесь же все было предельно скромно и сугубо функционально, ввиду загородного статуса этой резиденции, фактически Царской дачи.
Впрочем, как говорят, за год с момента конфискации усадьбы Марфино у заговорщицы, и теперь уже бывшей графини, Паниной, тут было построено многое из того, что требовалось для превращения графского имения в Императорской командный пункт, включая узлы связи, корпуса Ситуационного центра, казармы, гаражи, жилье для офицеров, хозяйственные постройки и многое другое. Благо территория имения была большой, так что все это вполне поместилось, и при этом даже удалось сохранить дух загородного очарования, и, вероятно, летом тут просто замечательно — пруды, парк, лес, беседки, статуи грифонов при входе.
В газетах писали, что прошлым летом целых два месяца на другой стороне пруда располагался детский пионерский лагерь из числа будущих учащихся Звездного лицея, которые проходили здесь знакомство друг с другом, пока в Звездном городке заканчивали строительные работы по подготовке к открытию лицея и университета.
Причем, насколько знал Анатолий, в пионерском лагере дети не только знакомились друг с другом, но и проходили настоящее боевое слаживание, поскольку им не только читали интересные лекции и, но и проводили многочисленные практические занятия, включая езду на мотоциклах и автомобилях, и даже устраивали регулярные стрельбы на полигоне за лесом. Более того, в отличие от остальных учебных заведений России, и в этом лагере, и в самом Звездном лицее, мальчики и девочки учились вместе в смешанных классах.
Тут Анатолий, бросив мимолетный взгляд в окно, увидел, как от здания резиденции, по заснеженным ступенькам ведущей к пруду лестницы, идет цепочкой группа мальчишек, каждый из которых несет на плече деревянную лопату.
— Господин подполковник, Государь готов вас принять.
— Благодарю вас, господин полковник!
Емец кивнул.
Полковник Качалов распахнул дверь и Анатолий, проследовав через Малую Приемную, вошел в кабинет Императора.
Михаил Второй стоял у окна и смотрел на вышедших на лед мальчишек.
— Здравия желаю, Ваше Императорское Всесвятейшество и Величие!
Государь повернулся к Емцу и поприветствовал:
— Здравствуйте, Анатолий Юрьевич. Легенды о ваших подвигах дошли до меня, и я решил, что пора познакомиться с вами лично.
Не меняя стойки, подполковник четко произнес:
— Это большая честь для меня, Государь!
Тот устало кивнул.
— Мы чуть позже поговорим ваших подвигах, а пока я хотел бы побыстрее разделаться с официальной частью. Как вам должно быть известно, в ближайшее воскресенье, после окончания Большого Императорского Выхода, в Кремле состоится официальное награждение особо отличившихся офицеров, генералов и адмиралов из числа тех, на кого уже готовы представления. Но специфика вашей деятельности и возможные перспективы вашей дальнейшей службы, не дают мне права награждать вас публично, а особенно, в присутствии прессы и кинохроники.
Анатолий, стоя навытяжку, молчал, считая, что незачем комментировать очевидное, да еще и перебивать при этом самого Императора.
Михаил Второй открыл ящик стола и вытащил папки и орденские коробки.
— Публики и прессы не будет, но честь быть награжденным из рук самого Государя Императора у вас никто отнять не вправе. Тем более, что скопилось сразу несколько представлений.
Открыв первую папку, Государь огласил, добавив в голос торжественности:
— Итак, подполковник Емец Анатолий Юрьевич! За блестящую операцию по предотвращению взрыва склада с химическими боеприпасами в Митаве и за спасение тем самым сотен, а быть может, и тысяч русских подданных, вы Высочайше пожалованы Орденом Святого Владимира четвертой степени с мечами и бантом. Благодарю за службу!
