и которую я пообещал выполнить в последние мгновения ее жизни.
Тереза ахнула и на секунду закрыла лицо руками.
«Семь минут,» — протикал таймер, и в его голосе мне послышалась усмешка.
— Я не могу в это поверить! — сказала Тереза. — Вы собираетесь убить человека?!
«Ну да,» — подумал я. — «Царь тоже человек». — А вслух сказал. — Во всяком случае, я должен попытаться.
— Мисс Одли, мы опаздываем на поезд, — в буфет быстрым шагом зашел Маккенлан-младший.
Тереза резко встала. Она раскраснелась еще сильнее, а в глазах блестели слезы.
Встал и я.
— Вы меня все время обманывали, мистер Деклер, — сказала она. — Вы, вы…, - у нее не нашлось больше слов, она развернулся и пошла к выходу. Маккелан-младший гневно посмотрел на меня, но мне было не до его взглядов.
Я остался один и опустился на стул.
— Что-нибудь будете заказывать? — спросил подошедший официант.
— Да, — машинально ответил я. — Кофе, пожалуйста.
— У нас есть прекрасные круасаны, — начал расхваливать свой товар официант.
— Несите, — сказал я, только чтобы избавиться от назойливого служителя буфета.
Где-то в глубине меня пульсировало желание поехать с Терезой и начать с ней более серьезные отношения. Но я понимал, что это желание насквозь… коммерческое, что ли? Есть славная девушка, есть ее чувства, есть возможность закрепиться с ее помощью в этой жизни.
«Поезд ушел,» — сказал таймер и отключился.
«Вот и хорошо,» — вздохнул я. Решение приняли за меня.
Принесли кофе и круасаны. Я достал чек, который мне вручил Маккелан-младший и положил на стол перед собой. Выпил кофе, съел, не почувствовав никакого вкуса, круасан. Потом взял чек и разорвал его пополам. Сложил обрывки, разорвал их еще раз и бросил в чашку из-под кофе.
— Вас трудно поймать, — сказал, подошедший к столику, мужчина средних лет. — Вы позволите? — спросил он и, не дожидаясь ответа, сел напротив.
— Спенсер и Спенсер, адвокатское бюро, — представился он.
Сцена 69
— Вас трудно поймать, — сказал подошедший к столику мужчина средних лет. — Вы позволите? — спросил он и, не дожидаясь ответа, сел напротив.
— Спенсер и Спенсер, адвокатское бюро, — представился он.
— Очень приятно, — сказал я. — Я где второй?
— Что? — не понял меня адвокат. — Что второй?
— Вы сказали «спенсер и спенсер», — стал объяснять я. Это было немного невежливо, но мне было все равно. — Одного я вижу, а где второй.
Мужчина засмеялся.
— У вас специфическое чувство юмора, мистер Деклер, — сказал он. — Второй Спенсер — это мой сын. Он сейчас в конторе и занимается другими делами.
«Интересный человек, этот адвокат,» — подумал я. — «Вот если бы он обиделся на мои слова, то мне было бы наплевать. Но он поступил по-другому. И теперь я чувствую неловкость за свою несдержанность».
— Извините, — сказал я. — Это была неудачная шутка. Просто, я, кажется, потерял друга.
— Мисс Одли? — спросил он.
Я кивнул.
— Я наблюдал за вашим разговором, — сказал Спенсер. — С женщинами всегда сложно.
Мы помолчали, не про погоду же говорить.
— У меня к вам дело, мистер Деклер, — сказал адвокат, когда наше молчание стало затягиваться. — Мое полное имя Гарольд Джонатон Спенсер и … не могли бы вы показать мне какой-нибудь свой документ.
Я хмыкнул и достал из кармана пиджака паспорт, когда-то сделанный мне Маккеланом-старшим.
Адвокат внимательно изучил его, и, возвращая, вновь задал вопрос.
— Как звали вашу мать?
— Леди Оливия де Клер, — ответил я. Письма этой особы до сих пор лежали в моем чемодане. На днях я даже раскрыл одно из них и прочитал, но в голове уже ничего не шевельнулось. Ушел из головы настоящий Деклер. Ушел навсегда.
— Графство?
— Херефорд. Могу показать ее письма.
Адвокат, конечно, не полицейский, но где-то я читал, что и они занимались розыском. Деклер в чем-то провинился? Но интуиция подсказывала, что лучше быть английским лордом, чем неизвестно откуда взявшимся Андреем Порошиным, без документов, без родных, без друзей.
— Пожалуй, нет, — сказал адвокат. — Видите ли вас разыскивает нотариальная контора «Блефхус и Шнайдер» по вопросу вступления в наследство.
— Леди Оливия?
— Нет, нет, — поспешил успокоить меня Спенсер. — Насколько я знаю, ваша мать жива и здравствует, хотя…
Я молчал, поэтому он продолжил.
— Хотя… теперь она, скорее, виконтесса, чем леди, если быть точным в юридическом плане.
— ???
— Она продала усадьбу Херефорд и отошла от дел, — пояснил Спенсер. — Насколько я понимаю, в этом случае в вашем графстве будет выбран новый лорд.
— Печально, — сказал я, но только для того чтобы поддержать разговор.
— Вас упомянул в завещании другой человек, — продолжил адвокат. — Ваш сосед, лорд Диспенсер.
— Статуэтка «Пастушка и пастух» и библия? — спросил я.
— Ха-ха, — отреагировал Спенсер. — Надо будет запомнить. Хорошо сбивает с мысли.
— Но нет, — перешел снова на серьезный тон мой собеседник. — Что-то более серьезное. Гораздо более серьезное. — Он внимательно посмотрел на меня, словно пытался разобрать по моему лицу, что у меня на уме.
— Мои партнеры, «Блефхус и Шнайдер» уполномочили меня купить вам билет до Лондона, — он сделал паузу. — Первым классом. — Снова пауза. — И выдать двести долларов, если вы нуждаетесь в деньгах.
— Серьезно, — согласился я. Спенсер все это произносил с каким-то профессиональным пафосом, и я решил его не разочаровывать.
— Очень серьезно! — поспешил заверить меня адвокат. Как видно, он поверил, что предложение меня заинтересовало. Что у него получилось достучаться до меня. А меня прорвало.
— А вы знаете, что вы не адвокат? — спросил я его.
— Что? — он явно не ожидал от меня этого вопроса. — Опять шутка?
— Не шутка, — заверил я его. — Нет, конечно, вы адвокат, но в настоящий момент вы посланник судьбы.
Обычно такие слова произносят от радости. Вам «светит» богатое наследство, и вы пребываете на седьмом небе от счастья и городите разную чушь. Только вот у меня от всего происходящего не было никакой радости. И Спенсер это чувствовал, а потому в его глазах появилось сомнение в моем здравом рассудке.
— Я не сумасшедший, — решил заверить его я, хотя, наверное, этим утверждением только усилил его беспокойство. — Просто я сейчас находился в поворотной точке. Я мог отправиться на поиски своего воспитанника или прямиком в Россию.
— В Россию? Зачем?
— Не важно, — отмахнулся от его вопроса я. — Важно, что в этот момент появились вы, посланник судьбы, и я ничего не могу с этим поделать.
— Что это значит?
— Это значит, что не могу противиться вашему предложению, — сказал я. — Видите ли, я однажды дал обещание не противится судьбе.
— А я ее посланник?
— Совершенно верно, — подтвердил я.
— Знаете, мистер Деклер, — Спенсер как-то облегченно улыбнулся. — А вы ловкач! Значит возьмете и билет, и деньги.
— Возьму, — сказал я.
