увидел подпись «Быть по сему. Анна».
— Али спорить станешь? — спросил Феофан.
— Я верный слуга императрицы. Волков сейчас же будет освобожден.
— Я его заберу с собой в своей карете.
— Как прикажете, владыка. Но…
— А ты, Андрей Иванович, подумай, что в дому Кантемира произошло? Неужто и вправду поверил, что за сим делом стоит Волков? Али персон значительных боишься и потому все на чиновника юстиц-коллегии скинул?
— Я служу, государыне, и персон не боюсь! — высокомерно заявил Ушаков.
***
2
Москва. В карете Феофана.
Волков сидел рядом с Феофаном.
— Поздно я прознал про твою беду, Степан Андреевич, — сказал Прокопович.
— Что вы, владыко, — Степан схватил руку преосвященного и поцеловал. — Вы спаситель мой. Без вас я сгинул бы в застенках у Ушакова. Сей генерал ведь правду не ищет. Он ищет чинов да почестей новых.
— Про сие знаю, Степан! Но только нужный он человек для государства, сей Андрей Иванович Ушаков.
— Как так? Зверь ведь чистый.
— Надобно людишек, Степан, в страхе держать. Тако Петр Великий делал. Ибо, что на Руси будет, ежели страха нет?
— Может, и лучше было бы, владыко?
— Нет, Степан. Вот князь Дмитрий Голицын предлагал иначе государство устроить. Как в Швеции али как в Англии. А что предложил он? Власть монарха ограничить! Аглицкий король ведь не полный владыка жизни и смерти своих подданных. Он хотел такого и для России. Но не понял умная голова Голицын, что Россия она дикая и страшная. И надобно сию Россию лапотную в крепкой узде держать. И тогда народ наш на многие чудеса способен!
— Меня Ушаков обвинял в приверженности к делу Голицына, владыка. Приплел меня к де Генину. И к князю Константину Кантемиру. Хотя я последнего даже не знаю. С Антиохом Кантемиром познакомился, ведя сие дело в вурдалаке.
— Теперь все обвинения с тебя сняты самой государыней. И ты далее сие дело вести станешь, Степан.
— Я верный слуга матушки-царицы.
— Так что ты выяснить сумел, Степан Андреевич? С чего это так рьяно за тебя вороги взялись?
— Все было запутано, владыка. Им надобно было, дабы подумали, что холоп Антиоха Кантемира по имени Тишка взаправду помер! А затем из могилы встал.
Прокопович спросил:
— А он не помер?
— Нет, владыко! — ответил Волков.
— Не понял я тебя, Степан Андреевич. Что сие за загадка?
— А понять меня не столь трудно, владыка. Тишка прибыл сюда из деревни. Его князь Константин отправил в дом князя Антиоха. Князь Антиох личности холопа доподлинно не знал.
— И Тишку подменили. Это хочешь сказать? — спросил Феофан.
— Так я поначалу думал, владыка. С сего Тишки все дело и началось в доме Кантемира.
— И ты выяснил что-то про сего Тишку? — спросил Феофан.
— Только то, что не было его, владыка. Записи в книге церковной про рождение его и крещение — подделка. Но зачем все это нужно и кому? Вот вопросы на которые ответа не имею.
— А что скажешь про князя Константина Кантемира, старшего братца нашего Антиоха?
— Он не в Москве.
— И что с того? Константин зять князя Дмитрия Голицына. Того самого что кондиции написал. Не сильно любит он императрицу Анну. Мог и он сие дело затеять.
— Зачем ему, владыка?
— Может сие дело противу государыни нацелено?
— Не думаю, владыка.
— В сем деле все наперекосяк. Карпов пропал. Чиновник коего послал ты в Архангельское — имение князя Константина. Затем Тарле твой пропал, Степан Андреевич.
— Так и не нашли?
— Нет. Ни его, ни Карпова. Словно их и не было никогда! А тут мне еще и донос на тебя прислали.
— Донос?
— О том, что вы с Тарле и Кантемиром были на кладбище!
— Вы знаете, владыко? — удивился Волков.
— Дак пришлось узнать, дабы тебя из подвалов вызволить. Ушаков просто так не отпустил бы тебя. Пришлось все матушке-государыне пояснить.
— Мы гроб открыли, но там не было никого.
— Стало не умер он? Тот, кого в гроб положили.
— Если и умер, но похоронили его в ином месте. А может и жив тот «Тишка». Хотя сей парень лишь прикидывался холопом, отче.
— С чего так мыслишь? — спросил Феофан.
— Антиох Кантемир вспомнил, что однажды, читая английскую книгу, обратился к Тишке по-английски. И тот его понял. Все случайно тогда произошло, и князь внимания на сие не обратил. Но получается, что простой деревенский парень владеет иностранным языком?
— Дак многие баре своих слуг иноземным языкам учат.
— Но Тишку тому никто не учил. А выходит, что Тишка сей не холопского звания. А только рядился под холопа. Можно задать вопрос — зачем? Что было ему нужно в доме князя Антиоха? Что он там искал?
— Ищи ответы, Степан. Нынче твой начальник Зотов во всем тебе помогать станет. Напугал я его изрядно. Мешать более не станет. И Дурново присмирел нынче. Троих чиновников отдадут под твою команду, Степан Андреевич.
— А что моя жена, владыка?
— Жена? А что с женой твоей?
— Дак уехала она накануне того дня как заарестовали меня.
— Уехала куда?
— Служанка сказала в имение.
— Так она и до сих пор там, наверное, Степан Андреевич.
— Но она ни разу не справилась обо мне, владыко. Елизавета Романовна не могла так поступить.
— Не знала она о твоем аресте, Степан. Про сие не больно-то разговаривали. И слуги в твоем дому сего не знали. Я доподлинно ведаю. Приходили они справляться о тебе в сыскное ведомство. Но там и никто ничего не сказал. Сам ведь понимать должен, что дело было государственное.
— Неужто могли поверить, что я враг государыни?
— Ты не думай про сие, Степан. Есть на Руси люди, которым не токмо злато да серебро любо, но коие о судьбах отечества пекутся. На них надежду имей. А если снова кто тебе тем дело докучать станет, то ты ко мне иди! Я усмирю твоих супротивников…
***
3
Канцелярия Юстиц-коллегии в городе Москва.
Главный начальник канцелярии юстиц-коллегии статский советник Иван Александрович Зотов получил повеление от графа Бирена, обер-камергера двора ея императорского величества Анны Иоанновны, надворного советника Волкова во всем опекать.
Больше того! Прокурор Сыскного приказа переслал ему бумаги с приказом самой императрицы.
Зотов показал все сие Дурново и спросил:
— Что скажешь, Порфирий Кузьмич?
— А чего тут скажешь, Иван Александрович? Государева воля! А наше дело малое холопье — выполнять. Сам знаешь, что в дому Кантемиров происходит.
Зотов кивнул головой. Новости из кантемировского имения Архангельское пришли не самые лучшие. И это ему выговор сделал прокурор, что дескать из-за ареста Волкова сие дело остановилось.
— Этак скоро и мы с тобой под Волковым
