Самая настоящая. Такой только что-нибудь проламывать. Еще в первый раз, когда увидела, была в полнейшем шоке. ТАКОЕ внутрь живого человека поместиться неспособно в принципе!
— Все хорошо, Ал. Правда.
Видимо, стресс сотворил чудо. Потому что ничего. Ничего, кроме настойчивой и жадной, заставляющей меня просто изнемогать, пульсации, я между ног не чувствую!
— Все хорошо, — шепчу, сжимая бедра до боли.
Потому что пустота внутри меня, между стенками, становится совсем невыносимой!
— Я должен проверить, — хмурится еще сильней.
А мне… Мне почему-то хочется рассмеяться.
Да он же с самого начала только этого и хотел. Выбивал из меня. Требовал! А теперь? Теперь выглядит и ведет себя так, как будто произошел конец света!
— Ал…
Мучительно стону, когда его руки очень мягко. Очень осторожно опускаются ниже.
Он впервые прикасается ко мне так.
Так нежно.
Так до одури нежно, как будто боится сломать. Как к фарфоровой статуэтке.
И эти глаза. Черный бархат. В котором плещется самая неподдельная тревога. И… Нежность? Да, какая-то просто таки мучительная нежность.
Полностью, напрочь искажающая его лицо. Заставляющая чувственные губы искривляться, будто от боли.
И… Если бы не было того первого вечера, того бала…То сейчас мое сердце полностью. Целиком. Безраздельно выпорхнуло бы из груди и отдалось ему.
Прямо в эти глаза. Прямо в эти щемящие нежностью руки.
— Тссссс. Я только. Посмотрю.
Напряженно шепчет Ал. Аккуратно. Нежно раздвигая мои ноги.
И капелька пота, что светится на его виске, на бьющейся жилке просто сводит меня с ума
Я подчиняюсь.
В конце концов, он уже и так все видел. И не просто видел. Чувствовал. Находился у меня внутри.
Позволяю ему распахнуть мне ноги. С мучительным вздохом понимая, что это сделать таки непросто. Все мышцы ноют и саднят после того, как я так дико. Так яростно обхватывала его бедра, прижимая, вдавливая в себя.
— Больно?
Его голова тут же вкидывается. Глаза цепко проникают прямо в душу. Напряжен. До одури напряжен. Новая капелька пота струится по виску.
— Нет. Нет. Просто. Ах!
Сосредоточенно сжимая зубы, Ал снова опускает взгляд вниз.
Резко, но осторожно просовывает внутрь палец.
Не так, как тогда, у стены, когда насильно заставлял меня испытать оргазм и сбивал этим с ног.
Теперь он проталкивается медленно. Неторопливо.
И, Боже!
Его палец ощущается огромным! Таким большим, что растягивает меня, кажется на максимум.
Впиваюсь ногтями в матрас. Ничего не могу с собой поделать. Все тело дрожит. Так, что ток отдается в грудь. Выстреливает искрами на кончиках сосков. Заставляя снова застонать и мучительно сжаться вокруг его пальцы.
— Не зажимайся. Тихо. Тихо, девочка, — шепчет Ал, снова поднимая на меня обезумевшие глаза. — Дай мне проверить.
— Я…
Хватаю распахнутым ртом воздух, потому что его палец, сжатый у меня внутри, движется вперед. Глубже. И глубже. И глубже…
— Я…
Ногти сейчас сами прорвут все постельное белье на жалкие полосы.
— Я… Не сопротивляюсь… Тебе…
Качает головой.
Только придавливает мое бедро, отставляя его в стороны. Заставляет распахнуться еще шире. Еще сильнее.
Вводит второй палец. К чему-то напряженно прислушивается. Проталкивает в середину почти до максимума.
И…
Чеееерт!
Меня просто взрывает. Подбрасывает на постели. Колотит. Бешено бьет обрушившаяся вдруг в один момент судорога.
Но какая!
Охватившая все тело! Заставившая вспыхнуть все! Всю кожу! Позвоночник! Глаза! И, кажется, даже волосы! Потому что как они иначе могут искрить вспышками тока?
— О, Боже, gata.
Хрипло бормочет, поднимая на меня одуревшие глаза.
— Тебе и правда не больно. Ты возбуждена!
Глава 55
Только сладостно выдыхаю, падая обратно на подушки.
Мне хорошо. Черт, так хорошо, что я просто парю!
Все тело еще подрагивает. По нему еще проносятся легкие судорожные вспышки.
Но это уже не взрыв. Не выстрел. Это… Так хорошо… Так сладко… Такое блаженство, из которого я не выныривала бы вечность!
— Алисса… Твою ж мать…
Медленно. Мучительно медленно с искаженным лицом он обхватывает мои груди.
Ничего не могу поделать.
Тело реагирует на него мгновенно.
С судорожным стоном вытягиваюсь в его руках.
— Ал…
Ничего не вижу.
Ничего не соображаю.
Только его глаза.
Его красивый, словно судорогой сведенный рот.
И дикость. Дикая, сумасшедшая, на грани безумия страсть, что плещется прямо надо мной в его глазах, когда он с рваным хрипом поднимает голову.
И разлетается по венам.
Все тело сжимается, превращаясь в воск.
Удары тока. По всей крови. По венам.
Я не помню, кто он. Почему я здесь. Ничего!
Мы словно двое первобытных людей, что с отчаянной силой тянутся друг к другу.
И нет ничего.
Нет мира вокруг.
Только дикая дрожь, что волнами снова и снова проносится по всему телу. Поджигает. Сводит с ума.
Я кричу.
Кричу, извиваясь всем телом, когда медленно. Не отводя от меня этих прожигающих насквозь, до самого сердца, до всех нервных окончаний в пятках, глаз, он опускается руками.
Захватывает мой изнывающий, подрагивающий сосок.
Втягивает, накрывая обе груди ладонями.
Медленно. Медленно всасывает, резко и ослепительно проводя языком, чтобы снова втянуть в себя…
— Ал!
Черт!
Я не выдерживаю.
И правда. Как самая настоящая голодная кошка прогибаюсь в спине. Дергаю бедрами вперед, оплетая ногами его плечи.
— Аллллллл.
Мучительно изворачиваюсь под его руками.
Я горю. Пылаю. Я схожу с ума.
Мне нужно больше. Больше его. Сильнее. Так, чтобы насквозь!
— Ал…
Комкаю ногтями его широкие плечи, впивающиеся в меня…
— Тссссссс…..
Хрипло выдыхает, с
