биться, я никому и ничему не позволю нас разлучить. А с остальным я разберусь. Поверь мне. Ты будешь в безопасности. Всегда. Есть много мест, надежных, как крепость. Империя Тереса падет. Он сам нарвался, хоть я этого и не планировал. Тебе нечего боятся. Но… Если я вдруг все потеряю, у нас всегда будет наш остров. А остальное я решу. Решу, Алиса. Главное, чтобы ты была. Со мной.
— Люблю, — шепчу, лихорадочно заскользив по его лицу губами.
Обхватив руками и ногами его всего.
Чувствуя, как стук его сердца заводит мое, уже почти остывшее, уже разуверившееся.
— Люблю тебя, Ал, — выдыхаю в его губы, что накрывают мои. Вдыхая в меня жизнь. Опаляя нашей безумной страстью. Обжигая любовью, которой не бывает.
— Люблю, Алиса. Люблю Навсегда, — лихорадочно шепчет он и его слова улетают прямо мне в горло. Впиваются в душу. — До последней капли крови. Которая будет биться во мне. Я тебя не потеряю.
70 ЭПИЛОГ
— Ал, Лисса, выйдете.
— Ал!
Дети, вечно обожающие отца, послушно выходят.
Да. Он стал именно таким.
Идеальным отцом. Алиса рассказывает ему все свои секреты, не слезая с колен в те редкие вечера, когда он может отдохнуть дома. Я даже умиляюсь, украдкой утирая слезы. Она делится с ним даже больше, чем со мной, рассказывает все свои девичьи секреты. Увы. У меня такого в жизни не было.
Ну, а из сына он с самых первых дней растит настоящего мужчину, направляя твердой рукой, хотя и достаточно мягко.
Дети его просто обожают. Но слушают беспрекословно. Как, впрочем, и все вокруг.
— Это плохая примета, — шепчу, не оборачиваясь.
Даже зажмуриваю глаза, стоя у огромного ростового зеркала.
— Для нас с тобой нет примет, gata. Мы сами создаем приметы.
Подходит сзади, проводя губами по спине прежде, чем застегнуть молнию на платье.
— Моя королева, — шепчет прямо в шею.
И я млею.
Млею под его руками. От каждого прикосновения. От дыхания. От звука его голоса.
Распахиваю глаза. Да. Стоило Алу появиться, и они светятся намного ярче бриллиантового ожерелья и серьг, которые играют бликами и россыпью света.
— Это не свадьба. Это коронация, мне кажется, — шепчу, поворачиваясь к нему.
К моему любимому. Единственному. Самому родному. Самому смелому, чувственному и страстному мужчине на всей земле.
Мы давно принесли свои клятвы друг другу.
Еще тогда.
В том заброшенном доме, что пропах кровью.
А дальше… Дальше была война. Настоящее, лютое, истинное пекло.
Мы пережили его вместе. Один Бог знает, как. Но пережили.
И вот теперь Ал Северов. Пришлый в этих местах. Стал главой самого влиятельного клана.
Остальные семьи признали его власть над собой. Не партнерство. Именно власть. И сегодня, после нашего венчания, которое наконец стало возможным, потому что установился мир, они присягнут чете Северовых на верность.
— Да, Алиса. Это коронация, — он прожигает меня все тем же безумным взглядом.
Будто срывает платье. Ощупывает каждую клеточку кожи, которая уже горит под его страстью.
— Потому что ты. Моя. Единственная королева. Ты стоишь того, чтобы бросить весь мир к твоим ногам. Ты стоишь всего. Целого мира.
— Ал…
Провожу пальцами по вискам, посеребренным сединой.
Он молод. Стал сильнее, крепче и даже выше за эти несколько лет. Но и победа далась ему нелегко. Впрочем, не могу не признать. С этим серебром в волосах этот невозможный мужчина выглядит как сам дьявол. Так же сексуально. До безумия.
— Ты ведь знаешь. Мне нужен только ты.
— И мне, девочка, — целует мои руки, не отрывая взгляда от глаз.
И я тону. Снова и снова. В нем. В нас. В том, что мы, черт возьми, все же выжили!
— Но если мир сам летит тебе в руки, для кого его завоевывать, если не для тебя? И для наших детей, которым предстоит взять его в свои крепкие руки? Но детей мы сегодня отправим к Алонсо. И сбежим. На наш остров. Только вдвоем. Мы заслужили этот медовый месяц, Алиса. Забыть о времени и остаться на всей земле только одним. Без времени. Без спешки. Без разговоров.
— Люблю, — шепчу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.
— До последней капли крови люблю тебя. Моя королева.
Конец.
