Принцесса неожиданно для себя упустила нить событий, заслушавшись музыкой, но внезапно её вернули к реальности неожиданно громкие слова принца Вольвиона:
— Владыка Мелькор, сегодня о делах мы не говорим. Если же хотите продолжить, не стану мешать.
Сказав это, младший сын Ольвэ встал из-за стола и вышел из зала. Артанис подумала, что могла бы занять его место за столом, внутренне сжалась, но взяла себя в руки, выдохнула и подсела к отцу, вежливо поклонившись Вала Мелькору.
— Я не против разговора о строительстве, — улыбнулась нолдорская принцесса.
Тэлерийский правитель тяжело вздохнул, демонстративно обернулся в сторону мило беседовавшей с Майэ Уинэн дочери. Айриэль была прекрасна, как никогда, и даже на фоне Айну не блекла и не терялась. Потрясающе длинные волосы девы, украшенные морскими звёздами и жемчугом, были красивее любых альквалондских сокровищ.
Артанис хмыкнула, и Вала Мелькор, всё поняв, сдержанно, по-доброму рассмеялся.
***
— На маленьком плоту,
Сквозь бури, дождь и грозы,
Взяв только сны и грёзы,
И детскую мечту,
Я тихо уплыву,
Лишь в дом проникнет полночь,
Чтоб ритмами наполнить
Мир, в котором я живу.
Совершенно пьяный старший сын короля Ольвэ, сидя прямо на мокром песке у светящейся воды, вдохновлённо пел и улыбался всем, кто проходил мимо. Супруга принца поначалу хотела увести мужа, но тот сделал слишком милое обиженное лицо, поэтому эльфийка сдалась и ушла праздновать во дворец.
Несколько кораблей отчалили — гости свадьбы отправились на морскую прогулку и, увидев это, Финдарато перестал лить слёзы и взбодрился.
Взяв сопровождающих, нолдорский и тэлерийский принцы тоже ступили на белоснежную палубу.
— Даже пусть, — продолжал самозабвенно петь Айриольвэ, а Инголдо наблюдал, как удаляется пристань, — будет нелёгким мой путь!
Тянут ко дну боль и грусть,
Прежних ошибок груз,
Но мой плот,
Свитый из песен и слов,
Всем прошлым бедам назло,
Вовсе не так уж плох.
— Это ведь довалинорская песня, да? — спросил сын Арафинвэ, когда собутыльник отвлёкся на вино. — Я слышал похожую.
— Да, та же на новый лад, — кивнул пьяный Тэлеро. — Я не от тех бегу,
Кто горе мне пророчит.
Им веселей и проще
На твёрдом берегу,
Им не дано понять,
Что вдруг со мною стало,
Что вдаль меня позвало,
Успокоит что меня.
Нить в прошлое порву,
И дальше будь, что будет!
Против течений трудно,
Но дальше я плыву.
На маленьком плоту,
Лишь в дом проникнет полночь,
Мир, новых красок полный,
Я быть может обрету.
— Мой маленький плот, — подпел Нолдо, с грустью представляя, как его предок, не умевший нормально говорить, завёрнутый в шкуру или вовсе не одетый, пытается связать палки, чтобы отправиться в путешествие. Прогулка на роскошном корабле показалась неинтересной и бессмысленной. Кощунственной. — Маленький плот, свитый из песен и слов,
Всем моим бедам назло,
Вовсе не так уж плох!
Стоять стало совсем сложно, эльфы обнялись, сели на ажурную скамейку, выпили ещё.
— Мы ведь родня, — зачем-то начал бессмысленный разговор Айриольвэ. — Братья!
— Нет, — Финдарато критически взглянул на вино. — Ты мне не брат, а… дядя.
— Двоюродный.
— Да! Главное, что не полудядя.
Посмотрев друг на друга, родичи рассмеялись, хотя тэлерийский принц, похоже, был не в состоянии понять шутку. Но сейчас это было неважно, ведь потом эльфы выпили ещё и заснули.
Корабль-лебедь скользил по волнам, сияя в свете Древа Телперион. С соседних судов доносились весёлые крики, Нолдор, Тэлери и Ваньяр произносили в адрес молодожёнов тосты, которые Финдарато не слышал, а его прекрасная супруга Амариэ только больше грустила, стоя на берегу и дожидаясь возвращения мужа, чтобы, наконец, уединиться в спальне.
Принц Инголдо ведь так этого хотел, правда?
***
Две служанки, расчесывавшие прекрасные золотые волосы королевы, напевали что-то сладкими голосами, третья подавала вино, как только бокал пустел. С улицы то и дело доносились птичьи трели, но жена короля Финвэ старалась не слушать посторонние звуки, чтобы ей не померещилась песня о Териндэ. Сериндэ! Проклятое неоднозначное произношение! Глупый безвольный Финвэ, не желающий решать дела королевства!
— Почему так? — спросила Индис сама себя. — Почему, если проблемы нет, её надо создать? Я ведь предлагала уступить Феанаро и говорить, как он желает! Почему, Финвэ, тебе надо было подогревать конфликт?!
Бокал опустел и тут же наполнился снова.
Взяв в руки письмо любимого сына, королева в стодвадцатитысячный раз перечитала его, вслушиваясь в звучащий в памяти голос.
Почти каждое предложение начиналось со слов «Любимая мама», «Матушка дорогая», «Бесценная моя» и всё в таком роде. Индис знала: сын пишет так только ей и только, когда у него на душе тяжело, он запутался и просит помощи. Несмотря на поддержку могущественного Вала и родство с Ольвэ, Арафинвэ чувствовал себя чужим в Альквалондэ. Нолдорского принца не воспринимали всерьёз подданные кириарана, чьей племянницей была супруга Арьо — Эарвэн, и это выбивало почву из-под ног не только самому сыну Финвэ, но и его матери-королеве.
«Прошу, посоветуй, как мне быть, дорогая матушка», — умолял сын, и Индис чувствовала усиливающуюся обиду.
Конечно, Майя Оссэ не позволит Нолдо командовать его любимым народом, даже если сам Вала Манвэ распорядится выполнять приказы чужака.
«Только не говори отцу, он не поймёт».
О да! Финвэ никогда и ничего не хочет понимать! Он занят только собой! Давайте, хвалите меня, мудрейшего из Эльдар! Воспевайте! Молитесь на меня! Я ваш король!
Индис хлопнула ладонью по столу, бокал мелодично звякнул.
«Любезная матушка, есть и ещё кое-что…»
Королева перечитывала снова и снова путаный рассказ о том, что её внучка Ириссэ вела себя неподобающе, а сына Феанаро следует наказать, ведь как объяснить поведение принцессы из Второго Дома тем, кто многим жертвует ради поддержки Нолофинвэ? Если Туркафинвэ и Ириссэ любят друг друга вопреки вражде семей, пусть женятся! Зачем прятаться от родни? Не уверены в своих чувствах? Для чего тогда близость, да ещё и на глазах случайных прохожих? Финдекано и Нарнис прекрасно сошлись, хоть и за спиной главы Первого Дома Нолдор. Так что мешает остальным забыть о вечных спорах? Или собственная дочь не верит в авторитет Нолофинвэ Финвиона и полагает, будто отец не защитит её от гнева Куруфинвэ?
Индис не была уверена, что стоит предавать огласке подобное.
