красота осталась только в трёх кристаллах, а перед мастером стояла просто женщина, которая зачем-то слишком часто встаёт на сторону второй жены отца. Назло? Самоутверждается, унижая супруга и пользуясь его любовью? За слабость приняла, ясно.
В отсутствие мужа Нерданель точно проводила время с Индис. Какие могут быть сомнения?
— Почему ты говоришь о предательстве? — очень серьёзно спросила эльфийка, заходя в сокровищницу и как бы нечаянно касаясь бедра мужа.
«Эру! Что на нём надето? — промелькнула мысль. — Он не переодевался всё время отсутствия? Надо срочно снять всё это тряпьё!»
Рука Нерданель снова плавно приспустила вышивку на несуществующей ткани.
— Потому что Первый Дом Нолдор решил стать частью Второго! — Феанаро взглянул на жену так, как не смотрел никогда — оценивающе, словно на недоделанный канделябр.
Нерданель похолодела, стало обидно и страшно.
— Может быть, — через силу улыбнулась она, делая шаг к застывшему супругу, выставляя вперёд бёдра и низ живота, — это Второй Дом должен был стать частью Первого?
— Нам не нужно такое братство.
— Я ждала в спальне, — сменила тему Нерданель. — Однако ты выбрал для долгожданной встречи это прекрасное место. Полагаю, есть причины.
Феанаро не ответил.
Среди таинственного полумрака сокровищницы переливались обрамлённые в жёлтый, красный, зелёный, чёрный и белый металлы натуральные и искусственные камни, отражая рассеянное сияние светильников, блистая самыми невероятными оттенками, однако алого и багрового было, разумеется, больше. И среди всей этой неописуемой роскоши, от которой захватывало дух, стоял гениальный Нолдо, потерянный и опустошённый.
И разочарованный.
Не веря своим глазам, Нерданель попыталась полностью полагаться на чувства и интуицию, но снова наткнулась на непроницаемую стену.
«Как же так, Пламенный Дух? Ты не мог угаснуть, я не верю! Кто угодно, только не ты!»
Не валаругодное использование Палантири
— Позови сыновей, — сухо произнёс Феанаро, смотря сквозь стены, сокровища и жену абсолютно одинаково безразлично. — Всех. Даже Нельяфинвэ.
«Даже? — хотела возмутиться супруга. — Даже?! То, что сын не похож на тебя, не значит, что его можно не замечать! Он такой же Феанарион, как и остальные! Он… он лучше! Мой Майтимо взял самое прекрасное от рода Финвэ и рода Махтана! Что значит «даже»?!»
И вдруг безжизненные глаза Феанаро начали сиять. Нерданель приблизилась вплотную, положила руки на плечи супруга, закинула ногу на бедро, прижалась животом.
— Никто из вас не верен мне и моим идеалам, — отстранился мастер, — поэтому нет разницы, кто увидит чудо первым.
«Чудо я уже увидела, — мысленно выругалась эльфийка. — Впечатления неизгладимые!»
— Если я выйду, — кокетливо из последних сил произнесла Нерданель, — ты снова запрёшь дверь. Боюсь, не впустишь, когда я постучу.
Глядя на супруга, эльфийка подумала, что подала ему удачную идею, и он сейчас действительно закроется здесь один и останется среди сокровищ навсегда. Он что, действительно этого хочет?
— Нет, — Феанаро рассмеялся, но очень слабо, с тяжёлым вздохом, — я сделаю отдельное хранилище для своих творений, здесь им не место. Иди, позови сыновей.
«Спасибо, что не уточнил про первенца», — промолчала жена, изящно разворачиваясь на каблуках.
Выйдя за дверь и не услышав звука закрывшегося замка, Нерданель подумала, что не хочет созывать детей по осанвэ — вдруг они, как и их отец, тоже её отвергнут? Тогда точно не избежать скандала. Жаль, супруг сделал Палантири только для сыновей — сейчас бы очень пригодился под рукой Видящий Камень.
Палантири… Игрушки для детей, напугавшие весь Благой Аман.
***
Это был праздник, устроенный Феанаро для сыновей, куда не позвали весь «Дом Индис» с королевой Нолдор во главе, однако Финвэ приглашение прислали.
«Ты понимаешь, в какое положение ставишь меня, Куруфинвэ? — спросил король, возможно, специально сделав это при множестве посторонних, в том числе, в присутствии Майэ Ильмарэ, которая, видимо, случайно заглянула в тирионский дворец, сопровождаемая перешёптыванием цветов и трав. — Я упрашивал Владык позволить мне жениться второй раз, уверяя, что этот шаг будет только на благо моему народу, ведь несчастный король не может хорошо править, а ты выставляешь меня эгоистичным глупцом, для которого супружеская постель важнее мнения старшего сына! Если ты так думаешь, знай: ты не прав, Куруфинвэ! Я люблю тебя больше всех детей и готов верить каждому твоему слову, не проверяя! Неужели моя слепая любовь не заслуживает снисхождения с твоей стороны?»
Феанаро тогда не ответил, сказал, что поговорит с отцом позже, наедине, и только Нерданель знала, что на самом деле думал и чувствовал глава Первого Дома Нолдор.
«Ты разгорячён, Пламенный Дух, — шепнула супруга, обняв мужа и прижавшись всем телом, — твоему огню можно найти мирное применение. Давай, подожги нашу постель! Спали простыни, перины, подушки и меня. Дотла».
В очередной раз избавив Тирион от гнева сына нолдорана, Нерданель была уверена, что ситуация исчерпала себя, и праздник пройдёт, как обычно — весело для одних, скучно для других, а третьим станет поводом для зависти и сплетен, однако ситуация повернулась совершенно иначе. Этого следовало ожидать, ведь сыновья тирионского принца получили в дар от отца крайне спорного назначения чудесные вещи.
Семь Палантиров были абсолютно одинаковыми чёрными шарами, тяжёлыми для маленьких Амбаруссар, однако именно у близнецов новые игрушки вызвали наибольший восторг — малыши начали катать «мячики» по полу под весёлый смех родителя.
«Это ведь стекло? — спросил юный Карнистир, нехорошо меняясь в лице. — Разобьют!»
«Не кричи, — тихо сказала Нерданель сыну, краем глаза наблюдая, как Майтимо и Макалаурэ со всей серьёзностью взялись изучать, как работают подарки и объяснять что-то вечно отвлекавшемуся Курво. — Если бы Палантири были опасны, их не дали бы малышам».
«Сейчас проверю!» — непонятно на что разозлился Морифинвэ, сорвался с места и, схватив первый попавшийся напольный подсвечник, со всей силы ударил по шару.
Феанаро даже не пошевелился, совершенно проигнорировав действия четвёртого сына, и того, похоже, невнимание разозлило ещё больше. Не сумев повредить свой Палантир, Морифинвэ замахнулся на подарок Туркафинвэ, мирно рассматривавшего непонятную вещь в стороне от остальных. Мгновенно среагировав на агрессию, ученик Вала Оромэ поймал подсвечник и начал отнимать у младшего, но уже такого же сильного брата.
Нерданель видела, что муж ничего не делает, понимала — должна поддерживать его линию поведения, но это стоило слишком много усилий.
«Майтимо», — обернулась эльфийка на старшего сына, который, похоже, только
