***
— Давай с разгона. — Славка показал рукой как надо, и Олег, взяв небольшой разгон, загнал танк в реку. Поднимая со дна песок и брызгаясь как бобер, танк пересек реку и выбрался на пологий берег, где увязая в песке, дополз до твердого грунта и встал.
— Следующий, пошел.
Один за другим танки пересекли реку. Брод, найденный Лешкой, был просто шикарный. Пологие песчаные берега по обе стороны. Глубина всего около метра. Не пришлось использовать никаких извращений для преодоления реки.
Рота выстроилась в осточертевшую колонну и двинулась дальше. Продвигаться в быстро наступающей темноте через лес было тем еще удовольствием. Танки шли еле-еле, часто останавливаясь и меняя маршрут. Мехводы матерились, выискивая проходы между деревьями в ночники. Усталость брала свое, но неумолимый Пашка гнал роту вперед. Кристина сидела и наблюдала за ним. Он был странно возбужден. Куда-то торопился.
Она находилась в непонятном для нее состоянии. Вроде бы уже почти привычный мир для нее куда-то сместился, и многое стало неважным. Ее уже не волновала рана на боку. Беспокоила и мешала. Ну и хрен с ней. Грязные волосы, торчали из-под бинта на голове. Неважно. Завтра будет нечего есть — завтра и поищем. Она воспринимала свое тело отдельно от разума, вдруг дошло до нее. Тело — инструмент. Разум — это я. И в этой концепции не осталось места эмоциям. Ненависть, любовь, страх, грусть, радость…. Их не было.
— Я — робот, — вдруг сказала Кристина.
— Что? — очнулся задремавший Пашка.
— Я ничего не чувствую, — повторила Кристина: — Я — робот.
— Это усталость, — сказал Пашка
— Нет. Прости. Я хотела вернуть вас к жизни, заставить радоваться, смеяться, любить. Я ошибалась. Если вы не будете роботами, вы погибнете. Вас просто не хватит на все эти испытания. Сейчас, я тоже робот и я вас понимаю. Я тебя понимаю. Так легче. Легче идти в бой, не боясь смерти, легче принять смерть друзей, легче оставить родных и любимых и уйти на войну. Это круто. Спасибо, что показал.
Кристина отвернулась и закрыла глаза. Мозг отключился.
— Я живой, дура, — буркнул Пашка.
— Зипка? — вызвал он по внутренней.
— А?
— Я робот?
— Э-э. Не понял вопроса.
— Я робот?
— Если только электровеник.
— Спасибо.
— Обращайся.
Пашка опять почесал голову. Ничего не понял и воткнулся глазом в ночной прицел. Нужно бдить.
***
В очередной раз, крутанув на пальце рыжий локон, Диана задумалась о превратностях судьбы. Во время поиска брода ей все же удалось уговорить Лешку помочь им попасть в роту. Он на удивление легко согласился, что должно было навести ее на подозрения.
— Я лично не против, — сказал он в ответ на ее вопрос, о том, как он смотрит на то, чтобы в танкисты брали девушек. — Да и прямого запрета на это нет. Женщины во многих родах войск служат. В первую очередь вспомогательных, конечно. Просто танки всегда считались, чисто мужской забавой.
— Придется делиться, — сказал Диана.
— Губу не раскатывай, если я не против — это не означает, что все остальные будут за.
Диана замолчала, раздумывая как все же убедить Папу. Так ничего и не придумав, решила, что вопрос решится сам. Или не решится.
Танк, ведомый Ворчуном, тем временем добрался до песчаного пляжика и остановился. Леха выглянул в люк, внимательно осмотрел пляж и скомандовал Ворчуну подъехать к самой воде.
— Только давай потихоньку, песок пощупаем, держит вес, или нет.
Леха спустился на нос танка и, держась за пушку, начал рулить высунувшимся из люка Ворчуном. Танк медленно подкрадывался к воде, готовый в любую секунду сдать назад, если начнет проваливаться в песок.
Диана вылезла на башню и разглядывала окрестности. Красота. Тихое уютное место, песчаный пляж. Рыба плещется в реке.
Танк между тем уже заполз в воду почти на метр.
— Стой, Ворча, — скомандовал Леха и выпрямился, силясь оценить глубину реки.
— Давай еще чутка вперед, не могу понять глубину.
Ворчун стронул танк. От рывка Лешкины ноги поехали по броне и он, с гулким стуком долбанувшись головой о броню, ушел за борт.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Человек за бортом, — завопил Ворчун, мгновенно останавливая танк. Мимо него промелькнула стремительная тень. Диана прямо с башни сиганула в воду за медленно уплывающим по течению Лешкой, постепенно погружающимся под воду.
Диана сама не поняла, какая сила столкнула ее с танка. Вот она сидела на башне, беззаботно наблюдая за парнями, а вот она уже летит с танка, приземляется в воду, подняв тучу брызг и отбивая пятки об песок. Вот она бросается за уносимым течением Лехой, падает, рвётся изо всех сил и все-таки успевает схватить его за руку. Он утягивает ее дальше. Она скрывается под водой. Складывается почти пополам, вбивая ноги в дно. Рывок, и Лешка на якоре и никуда не плывет. Разгибается и выныривает. Тут мелко — по пояс. Держит Леху, нет сил его поднять из-под воды. Поднимая мощную волну, в туче брызг, сверкая на солнце шашкой, ладно без шашки, просто Ворчун приходит на помощь, хватает обоих, за что придется и тянет на берег.
Выкидывает обоих на берег и падает сам. Диана лежит, содрогаясь в приступе кашля. Вода ручьем вытекает из нее.
Откашлявшись, бросается к Лехе и начинает его трясти. Ворчун, отодвинув ее, переворачивает Леху на бок и лупит его по спине. Изо рта вытекает вода, Лешка судорожно вздыхает и заходится в приступе кашля. Живой.
Все лежат и ржут.
— Ты зачем орала "Леша вставай" когда его лупила? — спросил Ворчун. Диана смутилась: — Ничего я не орала.
— Еще как орала.
— Не орала.
— Спорим, не подеретесь, — сказал Леха, блаженно вытянувшийся под последними лучами заходящего солнца. Как хорошо быть живым. Подумать только, из-за какой-то мелочи можно было просто взять и умереть. Не в бою, не от долгой мучительной болезни.
— Shit happens, — вспомнил он Пашку.
— Что? — оглянулась на Лешку Диана, уже слепившая из мокрого от натекшей с одежды воды песка комок, и готовая запустить им в Ворчуна, как аргумент в их перепалке.
— Рад, говорю, что жив остался. Спасибо Диана.
— Пожалуйста. Обращайтесь к нам еще.
— Нет, уж лучше без таких обращений.
— Это точно.
Все замолчали, наслаждаясь мгновением покоя.
— Диана, ты все таки еще раз подумай насчет своей просьбы, — случившееся выбило Леху из колеи сильнее, чем он сперва подумал, и он как-то по-другому стал смотреть на ценность жизни.
— А что там думать? Мы просто хотим сделать что-то значимое в этой сраной войне. Не бегать с посылками, а бить Чужих. После того, что они сделали с нашей планетой, мы все должны собраться и им вломить. А люди по-прежнему пытаются жить, как жили. В Новосибирске даже рестораны работают. Представляешь? С музыкой и танцами. А вы в танках заживо горите.
Она замолчала. Что там объяснять. Все всё знают.
Леха молча встал и начал скидывать мокрую одежду. Ворчун последовал его примеру. Диана посмотрела на них, вздохнула и присоединилась.
Прополоскали в воде костюмы от песка. — Заодно и постирали, — сказал Ворчун. Привязали на моторный отсек, чтобы быстрее высохли на ходу. Лешка принес Диане комбинезон для техработ, запасливо замыканный в танке. Ворчун тоже переоделся, только Леха остался в одних труселях.
— Погнали. Искупались и хорош. Брод нашли главное, — сказал Леха.
— И проверили, — добавила Диана.
— Да уж, — согласился Леха, потрогав политую йодом ссадину на затылке.
И они поехали обратно.
***
Диана сладко потянулась. Наконец-то она знала, чего хочет. И, самое главное, знала, зачем этого хочет. Она посмотрела на Лешку, что-то щелкающего в своих приборах. Он сегодня нежданно-негаданно прошел по самому краю, и вот сидит, как ни в чем не бывало и едет к очередной опасности. В то, что они спокойно доберутся до города, она не верила, как, скорее всего, не верил никто из экипажей роты. Не верил, но надеялся.
Глава 20 Последний бой, он трудный самый
Рассветало. Танки стояли, в каплях росы, покрытые густым утренним туманом. От места переправы они вчера удалились всего километра на два. Потом Славка неудачно зацепил дерево, смял крыло и сорвал гусеницу. Пришлось останавливаться и чинить. После этого прошли еще километр, вышли к очередному бескрайнему полю и Пашка скомандовал привал.
