Скоро должно было начать рассветать, и мы с Колином решили не задерживаться в Танорисе. Нам осталось решить только несколько второстепенных вопросов, когда в зал вошел начальник охраны Лотрака и доложил, что воины клана «Белая лошадь», забрав обезглавленное тело Аттилы, покинули город.
— Ингар, — обратился ко мне Субудай по имени, потому что мы договорились перейти на «ты», чтобы не усложнять процесс переговоров, — воины клана Аттилы не простят смерти своего князя и могут выступить на стороне имперцев, что будем делать?
— Если честно, ума не приложу! — ответил я. — То, что произошло между мной и Аттилой — абсолютная дурь. Он просто не оставил мне выбора, так что я надеюсь только на вашу помощь и советы.
— Жаль, конечно, что так произошло, но Аттила сам напросился в покойники, — попытался успокоить меня Субудай. — Это не первый случай, когда он вел себя подобным образом. Ему не давала покоя слава прапрадеда, в честь которого он получил свое имя. Мальчишке было всего двадцать шесть лет, а он уже поучаствовал во всех поединках и заварухах, случившихся на Таноле за последние семь лет. По большому счету он всех достал своей драчливостью, даже членов собственного клана. После смерти Аттилы главой клана должен стать его двоюродный брат Улухай Рыжий, он на пять лет старше покойного и не страдает мальчишескими комплексами. Я попытаюсь его предостеречь от опрометчивых поступков, но законы чести требуют мести или, на крайний случай, огромного выкупа. Кровная месть на Таноле — вещь обычная, а вот про выкуп за смерть князя я ни разу не слышал.
— Клан у Аттилы большой?
— До вторжения имперцев был четвертым по численности, сейчас об этом мне ничего не известно. До войны клану Аттилы принадлежал Лизар и его окрестности, поэтому он так и взбеленился, когда узнал, что драконы сожгли город.
— Сделанного не вернешь, — ответил я Субудаю. — В Лизаре собрались все корабли сил вторжения с запасами оружия и продовольствия. Приходится жертвовать малым, чтобы не потерять все. Мне пора улетать домой и готовиться к новым боям. Когда из похода на Лизар вернется Дорин, постарайтесь выяснить у пленных причину вторжения имперцев: по-моему, здесь кроется решение наших проблем.
Закончив переговоры, я встал из-за стола и, распрощавшись с Лотраком и Субудаем, покинул замок в сопровождении Колина. Если в час прилета нас по дороге сопровождала толпа любопытных, то сейчас люди шарахались от меня как от зачумленного. Охрана Лотрака держалась на почтительном расстоянии, а окровавленный сверток с головой Аттилы вообще вызывал у воинов ужас. Один из магов, присутствовавших на совете, молча передал нам клетку с несколькими почтовыми птицами и поспешно убрался за спины охранников.
Бегло осмотрев дельтаплан, я сел в кресло пилота и запустил мотор. Колин, пристегнувшись на пассажирском сиденье, держал на коленях мой чудовищный трофей и клетку с птицами. Стоило нам отчалить от мостика, как охрана дельтаплана поспешно ретировалась в замок, и площадь перед замком словно вымерла. Короткий разбег — и мы снова в воздухе, под крылом проносятся пустынные улицы Танориса, а над горизонтом поднимается огромное кровавое солнце.
К полудню внизу показалась бухта Плача, и я, положив аппарат на крыло, пошел на посадку. Прошедшие сутки вымотали все силы и нервы, поэтому я, выслушав только экстренные доклады, отправился спать, но тревожный сон не принес облегчения. Меня бросало то в жар, то в холод, а перед глазами маячила отрубленная голова Аттилы с лопнувшими глазами. Я метался по кровати и, кажется, кричал и бредил во сне. Чьи-то руки осторожно стирали липкий пот с моего лица, но мне никак не удавалось проснуться.
Только к следующему утру я пришел в себя и с трудом сел на кровати. В кресле, свернувшись калачиком, спала Викана, а Тузик лежал на полу поперек двери в каюту. Мне дико хотелось пить, и я, пошатываясь словно после продолжительной болезни, подошел к столу, на котором стоял кувшин, и налил трясущимися руками стакан воды. Зубы выколачивали дробь по ободку стакана, и живительная влага потекла в иссохшее горло. Я пил и никак не мог напиться и остановился, только когда в кувшине закончилась вода. Выскользнувший из ослабшей руки стакан со звоном упал на пол и разбудил Викану. Принцесса открыла свои голубые глаза и, с жалостью посмотрев на меня, сказала:
— Ингар, ну зачем ты встал с кровати? Тебе нужно лежать и набираться сил. Если ты будешь так над собой издеваться, то окончательно подорвешь свое здоровье.
— Со мной все будет хорошо, мне нужно поесть и слетать на озеро для подзарядки. Хочешь полететь со мной?
— С радостью, только распоряжусь насчет обеда, и полетим.
Погода стояла великолепная, и озеро сверкало в лучах полуденного солнца, словно огромный бриллиант. Дельтаплан плавно покачивался возле берега, а мы с Виканой сидели в тени скалы и тихо беседовали. После подзарядки мое состояние пришло в норму, и я, сбросив с плеч летный комбинезон, сидел обнаженным по пояс, подставив свою грудь прохладному ветерку с озера. После полета в Танорис и моей болезни наши отношения с Виканой начали незаметно меняться, они приобрели более человечный и понятный характер, исчезла театральная экзальтация, мы как будто заново стали узнавать друг друга. В глазах принцессы появлялась тихая грусть и жалость, когда она смотрела на меня. Мне показалось, что она как-то сразу повзрослела и превратилась из взбалмошной девчонки в молодую женщину, удивленно глядящую на все неожиданно изменившееся вокруг нее, на мужчину, которого любила, но воспринимала только его внешнюю, показную сторону. Это состояние и зародившаяся внутри нее новая жизнь сломали хрустальную оболочку, отгораживавшую Викану от обычного мира.
— Ингар, ты так сильно похудел за эти дни, тебе нужно больше отдыхать и питаться по-человечески, а не хватать куски между полетами и совещаниями. Я за тебя боюсь. Нельзя взваливать на свои плечи все проблемы Геона и отвечать за все, что происходит вокруг. Ты должен понимать, что уже не один и нашим детям нужен живой отец.
Тон Виканы очень удивил меня и зародил смутную надежду на лучшее. В ее словах не было истеричных ноток выдуманной любви прежней принцессы, им на смену пришли забота и беспокойство за живого, а не выдуманного человека. Мне показалось, что она старается понять меня и это понимание начало вызывать в ней жалость к подлинному Ингару. Раньше на Руси говорили не «любит», а «жалеет», может, и на Геоне это слово приобретет этот новый смысл?
— Викана, я постараюсь действовать более осмотрительно, но не всегда это у меня получается. Я еще слишком неопытен в делах, свалившихся на меня, но я учусь и надеюсь, что со временем стану совершать меньше ошибок. Ситуация на Таноле осложнилась, и тебе необходимо укрыться в безлопасном месте. Я убил в Танорисе главу клана «Белая лошадь» князя Аттилу, и за мной начнут охотиться кровники. До имперцев пока не дошли известия о разгроме их войск на Таноле, но и они тоже скоро начнут точно такую же охоту на меня. Викана, ты самое уязвимое звено в моей защите, и враги в первую очередь попытаются достать меня через тебя. Завтра я начну строить нового дракона, на котором отвезу тебя к Нордрассилу под защиту малхусов, так мне будет намного спокойнее, и здоровью твоему и детей ничего не будет угрожать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
