Читаем без скачивания Точка Возврата - Михаэль Драу

— Я полагал, ты ещё не начинал разработок, — произнёс Кукольник.

— Так и есть. Он создан другим человеком, но ты можешь изучить это существо и создать своё.

— По образу и подобию, — прогудел андроид, и Акер подобострастно промолчал, хотя мало что понял.

— Почему с тобой нет Блисаргона?

— Он всё никак не решит, на чьей он стороне. Неблагодарная жестянка. После того, что ты сделал для него, господин мой!

— С киборгами сложно. Они всегда борются.

Акер снова промолчал, склонив голову.

Затянутая в чёрную блестящую кожу рука андроида поднялась к Эдварду.

— Пойдём, дитя моё.

Донор помотал головой и отступил, но Акер подтолкнул его в спину. Холодная и тяжёлая рука крепко сжала плечо Эдварда, и тот сник.

Кукольник развернулся и увёл его за собой в царство вечного холода. Ворота сомкнулись за их спинами.

Акер отрывисто вздохнул и попятился к выходу. Потом развернулся и кинулся бегом прочь. Если бы у него была шерсть, то сейчас она стояла бы дыбом.

Блисаргон сидел рядом с постелью Диджа и клевал носом. Киборг в который раз давал себе зарок не спать, но снова не смог противостоять неведомой силе, которая, казалось, приходит извне и заставляет его нарушить данную самому себе клятву.

ОНИ, разумеется, стоят рядом. Сердце киборга тревожно сжимается и подскакивает к горлу. Уродливая, иссушенная лапа медленно протягивается к нему, изгибаясь под совершенно неправильными углами и поблескивая проступающими металлическими сочленениями.

— Спи, мальчик, спи. Мы расскажем тебе сказку. Когда-то давным-давно жила-была принцесса. И полюбила она прекрасного принца, но злая мачеха сделала так, что любое воспоминание о нём приносило принцессе невыносимую боль…

— Я знаю эту сказку! — неожиданно вскинулся Блисаргон, пытаясь посмотреть на Стирателя, но, как ни оглядывался, не мог его увидеть: образ ускользал, плавно и неумолимо, как неясный сон, который забывается всё сильнее и сильнее с каждой секундой после пробуждения. — Я помню её! Пять лет назад я присоветовал этой «принцессе» забыть своего «принца», которого она же сама… тьфу ты, то есть он же сам и пристрелил, а потом мучился воспоминаниями так сильно, что довёл себя до комы. Вы помогли молодому киборгу по имени Дэл навсегда забыть его любовника. Все ваши сказки можно расшифровать! Чего вы хотите от меня? При чём тут я? Это чужая сказка!

— Ты умный мальчик, ты умеешь слушать Нас… Но ты непослушный. Ты должен был рассказать снежному принцу сказку. Ты должен был отправиться в заколдованный замок. Почему ты сбежал?

— Это чужая сказка!

Тень маячила то за левым плечом, то за правым. Уродливая лапа легла на растрёпанный затылок старого киборга и нежно, как ребёнка, погладила, воскрешая какие-то вытесненные, оставшиеся лишь в подкорке, воспоминания.

— Ты боишься Снежную Королеву. В твоё сердце попала её льдинка. Не бойся, мальчик. Она не властна над тобой… Единственное, что имеет власть над вами, — это ваша собственная боль. И мы от неё избавляем. Мы рассказываем вам сказки, и вы безмятежно засыпаете.

— Вся наша боль — это только наши воспоминания?

— Боль — это укол льдинки. Укол может разбудить спящего…

Блисаргон дёрнулся от короткого ледяного прикосновения и обнаружил, что проснулся. Он всё так же сидел у постели Диджа, комната была всё так же заперта изнутри на засов. Хакер смотрел на него чуть приоткрытыми глазами.

— Тебе лучше? — Блисаргон склонился к Диджу, пожалуй, с слишком большим рвением. Тот даже немного испугался.

— Ну… относительно, — смог выдохнуть хакер едва слышно. — А с тобой что? На тебе лица нет. И ты так заорал — мёртвого бы разбудил.

— Да опять эти чёртовы Стиратели… со своими сказочками.

— Я слышал, — прошептал Дидж и улыбнулся.

Блисаргон сглотнул ком в горле. Такая улыбка была ему знакома. Это улыбка человека, который одним глазком уже заглянул за ту невидимую сумрачную границу, по одну сторону которой — жизнь здесь и сейчас, а по другую — неведомое. Может быть, именно поэтому Дидж и услышал Стирателей? ОНИ всегда приходят только к киборгам. Но кто знает, быть может, эти урбанистические ангелы смерти задевают своими бесплотными крыльями всех, чей час скоро пробьёт.

— Я расскажу тебе кое-что о боли, Папочка, — усмехнулся Дидж, прикрыв глаза. — Она очень хорошо делит время на куски. «До» и «после». Жизнь превращается в нить с узелками. Каждый узелок — это боль, какая-нибудь очень сильная эмоция, воспоминание. Переломный момент. Либо не преодолеешь этот узелок и повернёшь назад, либо преодолеешь и никогда больше не будешь прежним, не будешь жить как раньше, или вообще не будешь жить.

— Точка возврата, — задумчиво проронил Блисаргон.

— У каждого есть такая точка или даже несколько. У Дэла, например, ею был Виктор Шталь.

«Разбудить спящего», — прошелестел у Блисаргона в голове шёпот Стирателя. Киборг встрепенулся.

— Императора Велиара совершенно не обязательно убивать, — продолжил Дидж, — тем более, что убить криокиборга не так-то просто. Достаточно просто включить его «точку возврата». Я уверен, когда он вернётся, то с политикой Кукольника согласен не будет.

— Есть идея, как включить эту точку?

Дидж ответил не сразу, Блисаргон даже решил, что измождённый умирающий уснул.

— Бехард… — наконец послышался сиплый шёпот.

— Что Бехард? — Блисаргон наклонился к хакеру и терпеливо дожидался, пока тот снова сможет говорить.

Но Дидж не сказал больше ни слова. Он безмятежно заснул, чтобы никогда больше не проснуться.

Блисаргон некоторое время посидел рядом, потом глубоко вздохнул и аккуратно снял с Диджа очки. Сложил их и оставил на ящике рядом с кроватью. Затем натянул потёртое одеяло на бледное, заострившееся лицо хакера.

— Сладких снов, дорогуша, — сказал киборг и встал. — А я пока проверю твою гипотезу. Наведаюсь в заколдованный замок к Снежной Королеве.

С этими словами он вышел из комнаты и отправился к себе — вооружиться и подготовиться к дороге.

«На флайере до столицы часов пять. Успею даже присоединиться к милой компании анархистов. Или безумцев».

Раум и Скандинав вылетели из-за угла и резко затормозили, заметив бронированную прозрачную будку с координатором, в чьи обязанности входил промежуточный контроль нескольких этажей. Тот заметно нервничал. Наверняка вести об атаке добрались и до него.

Скандинав как ни в чём не бывало приблизился и серьёзным тоном потребовал найти через камеры наблюдения недавно прибывшего ставленника Императора Велиара. Координатор расторопно исполнил просьбу (скорее, приказание) пехотинца. Акера удалось обнаружить довольно быстро, он находился в лаборатории.

Замерший в сторонке Раум нервно облизал пересохшие губы — слава богу, под глухим шлемом этого не было видно. Координатор ничего не подозревал. И даже напутствовал на прощание:

— Будьте осторожны. Дом Совета атакован.

Когда Скандинав вернулся к Рауму, вслед ему донеслось:

— Эй, ребята! У вас датчики, кажется, отрубились!

— Мы в курсе, потом починим! — отозвался Скандинав, подхватив Раума под локоть и утаскивая к лифтам.

— Как мило с его стороны напомнить! — ехидно усмехнулся юный киборг, когда они с напарником заскочили в прибывший лифт.

Пока они спускались в лабораторию, тревога успела распространиться по всему Дому Совета, но ни о какой панике не шло и речи. Старшие координаторы справедливо полагали, что бросать все силы на поимку нескольких дерзких налётчиков в высшей степени неоправданно. Путём несложных логических рассуждений они пришли к выводу, что пятеро солдат с «неисправными» датчиками на форме и есть те, кто перебил охрану в башне переноса. Отряд «Шершней», посланный проверить причину неисправности камер, обнаружил мёртвых охранников, пятеро из которых были раздеты.

Координаторы отдали распоряжения относительно тех солдат, которые не будут фиксироваться локальной сетью ни как свои, ни как чужие. Поэтому у дверей лаборатории Раума и Скандинава уже поджидал отряд пехотинцев. Работники были эвакуированы заблаговременно. Скандинава волновало лишь одно: успел ли сбежать Акер.

Ожесточённая перестрелка давала императорскому ставленнику ещё больше времени, которого совсем не было у охотников за его головой.

У Скандинава патроны кончились довольно быстро. Отшвырнув бесполезный пулемёт, он кинулся врукопашную. Теперь у него не было возможности выпустить когти, но особое чувство равновесия и контроль над собственным телом позволили Скандинаву использовать силу инерции и прыгнуть на стену, затем, оттолкнувшись от неё, — на потолок и наконец приземлиться позади отряда.